— Правильно, — улыбнувшись, поднялся на ноги ведун, подхватил свой щит и вытянул саблю.
Всё! Поход закончен! Он больше не нуждался в сплоченной силе княжичьей ватаги, в ее мечах и броне. Теперь настало время вспомнить хвастовство Княжича, его наглость, надменность, кубок из ягодного тиса и откровенное хамство, которое он позволил себе минуту назад. Считает ведуна трусом? Пусть докажет, что это действительно так.
Княжич вытянул в сторону левую руку — кто-то тут же вложил в нее щит, — быстрым шагом двинулся вперед. Шлема он не надевал — Олег тоже не стал бегать к своим сумкам, скинул только налатник и шапку. Судя по всему, сейчас всё равно станет жарко.
Ватажник, не замедляя шагов, метнул вперед меч — ведун принял его на щит, сделал ответный выпад и тоже угодил клинком по умбону. Тут же последовал новый выпад — Княжич бил его из-за плеча, с оттягом, нисколько не смущаясь, что выпады приходятся на щит. Видимо, рассчитывал быстро расколотить его и оставить Олега безоружным — но окантовка надежно стягивала дерево. Ведун, уловив момент новой атаки, тоже рубанул из-за головы — но рядом с приоткрытым щитом ватажника. Клинок едва не располосовал врагу лоб — но в последний миг Княжич всё-таки отпрянул, а по кольчуге кончик сабли чиркнул, не причинив видимого вреда.
Чудом избежав смерти, ватажник отступил, прикрылся щитом, двинулся по кругу, оценивая противника и придумывая новую тактику атаки. Олег вскинул саблю, открылся, словно начиная атаку, но удар нанес не клинком, а окантовкой в правый край вражеского деревянного диска. Противоположный край качнулся вперед, ватажник, как это обычно и бывает, напрягся, выправляя положение. И переборщил: край щита выдвинулся слишком далеко вперед, открывая тело, — ведун моментально сделал выпад, но Княжич отмахнулся мечом. Опять закружился, зло поглядывая над щитом:
— Ты думаешь одолеть меня, кузнец? Ты, лапотник безродный, меня, боярина в пятом колене?
— Чмо ты бездомное, а не боярин.
— А-а-а! — Княжич кинулся вперед, с силой ударил ногой в низ щита Олега, чиркнул клинком поверху, но, ни до чего не дотянувшись, тут же отскочил — ведун ответным выпадом попытался уколоть его через верх, вывернув саблю — однако промахнулся.
Ватажник опять ринулся в атаку. Олег напрягся, принимая удар ноги на эфес сабли, плечо и колено — но разогнавшийся враг не просто ударил его, а прыгнул выше, наступил на край щита, обрушился на ведуна сверху. Середин попытался ударить навстречу саблей, но та со звоном столкнулась с плечом, что-то больно резануло по уху, тело покачнулось от неожиданной нагрузки, и он потерял равновесие, падая куда-то вбок. Щит врезался в мерзлую землю, вылетел из руки, Олег больно грохнулся на плечо, подтянул ноги, пнул наугад в нависающую массу, перекатился, вскочил, взмахнул саблей — цела.
Княжич тоже поднялся на ноги, зловеще улыбнулся, окинул Олега взглядом сверху вниз и небрежным движением откинул в сторону щит, вправо-влево повел мечом:
— Всё будет честно, лапотник. Я тебя приколю по всем правилам. Дабы ты за Калиновым мостом на обманы не жалился. А, кузнец? Поиграем? — Он положил меч на сгиб локтя, замер, расставив ноги, вдруг движением предплечья резко метнул вперед — Олег еле успел отмахнуться. Княжич уронил клинок плашмя вниз, ударил коленом, заставив стремительно взлететь обратно, толкнул вперед — и если бы Олег не наклонил голову, то лишился бы уха. Меч, холодно сверкнув, опять упал, описал в руке полный круг, замер острием к нему — но ватажник резко опустился на колено, всем телом утягивая клинок за собой, разгоняя его, направляя вперед. Олег поставил поперек саблю, отпрянул — а оружие уже лежало у веселого врага на плече:
— Что же ты не бьешься, лапотник? Хоть помахай сабелькой-то своей! Не так на овцу похож станешь… — Плечо ватажника дернулось вперед, посылая клинок Олегу в грудь, и опять только хорошая реакция и стремительная, послушная сабля спасли ему жизнь. Легкость, с какой Княжич играл тяжелым, килограммов на шесть, мечом, напоминала непревзойденное мастерство Ворона, внушало ощущение безнадежности и тоски. — Ты чего примолк, лапотник? Скажи чего-нибудь гордое. Как ты боярина в сечу по воле своей посылал, как его уму-разуму учил. Будет теперича чего вспомнить. Да, пожалуй, и хватит…
Меч подпрыгнул к небу, разогнался по сверкающей дуге, явно направляясь Олегу в живот. Ведун выставил саблю поперек — и от страшного стремительного удара она взмыла высоко к зениту, несколько раз крутанулась и рухнула среди сгрудившихся повозок. Княжич засмеялся:
— Ку-ку. Улетела птичка. Не пахарям безродным с такими играть.
Олег глубоко вздохнул, принимая неизбежное, поднял руки к небу, к светлым облакам, уползающим куда-то на восток.
— Интересно, что скажет прекрасная Мара на этот раз? — тихо пробормотал ведун. — Как там с ее маленькими слабостями?
— Если ты молишься богам, кузнец, то правильно делаешь, — осклабился ватажник. — Коли просишь о пощаде, то зря.
Он опустил меч и с силой послал вперед, метясь Олегу в живот. Ведун повернулся боком, втягивая брюхо, — клинок врезался в тело не прямо, а по касательной, легко вспоров бархат бриганты, проскрежетал по приклепанным снизу стальным чешуйкам. Привычным, многократно отработанным еще в спортзале движением Середин опустил руки, левой перехватил ватажника чуть ниже локтя и дернул вперед, заставляя потерять равновесие, а правой поймал его кисть, выкручивая в обратную сторону. Как всегда напоминал Ворон, запястью супротив всей руки не выстоять, — а потому меч выскользнул у Княжича, перекочевав в ладонь Олега, ведун резанул им в обратном направлении, и падающий потомок боярского рода в пятом колене сам налетел горлом на острое лезвие собственного клинка.
Ш-ш-ших-х… Голова покатилась дальше, остановившись в нескольких шагах, глазами к ведуну. На лице замерло выражение предельного изумления.
Ш-ш-ших-х… Голова покатилась дальше, остановившись в нескольких шагах, глазами к ведуну. На лице замерло выражение предельного изумления. Полусогнутое тело в узорчатой броне ткнулось плечами в снег, пару раз плюнуло кровью и вытянулось во весь рост. Почти во весь.
Олег поймал себя на том, что замер в книжной позе — по стойке «смирно», удерживая меч перед лицом. Он тряхнул головой, расслабился и кинул чужой клинок на землю.
— Ты чего натворил, лапотник вонючий! — завизжал другой ватажник, схватившись за оружие.
Но его удержали сзади за руки, спереди заступил дорогу Захар:
— Они честно бились! Княжич сам признал… перед смертью.
— Убью! Живьем зарою!
— Сейчас зароешь, — согласно кивнул Олег. — Только саблю найду.
— Только суньтесь, тати, к воеводе, — пообещали в ответ. — Всех под лед спустим.
Пожалуй, Княжич зря так много говорил, что пахарям и лапотникам с кузнецами воинским мастерством владеть не дано. Забыл, наверное, что таких в рати — каждый второй, если не более.
— Дык, сказываю я, — напомнил о себе сходу Кожемяка, — сказываю, нехорошо, коли воевода до дома вовсе без добычи явится. Посему предлагаю за десятину отдать ему хана половецкого да вдобавок одного воина долю. Любо?
— Любо, любо! — на этот раз весьма бодро отозвались ратники.
