— У меня должны быть длинные волосы. То есть, у Стража должны быть длинные волосы, иначе он не может исполнять свой долг.
— Хотите сказать, что сейчас не способны разговаривать с водой ?
Тон голоса напомнил дорвавшегося до игры ребенка, а мигом позже…
Правда-правда-правда не можешь? В самом деле, в самом деле, в самом деле? Врешь, врешь, врешь!..
Волна смешливого удивления накатила, сбила с ног, смяла и отхлынула назад. А когда я отдышался, Джерон повторил тот же вопрос, что мгновением раньше наполнял мое сознание:
— Правда?
Могу или нет? И сам не знаю. Сейчас, кажется, читал яснее ясного, но вчера вечером не мог докричаться ни до чьих ощущений, в том числе и своих собственных. Что со мной происходит?
— Судя по многозначительному молчанию, кое-что вы все-таки в моих мыслях уловили. Верно?
— Да, но не уверен, что…
— Вот именно! — Он торжествующе кивнул. — НЕ УВЕРЕНЫ. В этом и состоит ваша главная ошибка. Сомнения излишни, dan Ра-Гро: ваш дар остался при вас, да и не мог никуда деться только от усекновения волос.
— Но…
— Вчера на острове вы ведь тоже кое-что почувствовали. Когда я возился с браслетами.
Какой хитрющий взгляд!
— Подглядывали, признайтесь!
Ну да, подглядывал. Чуть-чуть. И позорно сбежал, едва дверь чужой души приоткрылась пошире.
— Да, имел неосторожность.
— А это было уже после стрижки! Но вы в тот момент еще не осознавали произошедшие изменения, более того, условия были неблагоприятные, однако ничуть не помешали. Улавливаете мысль?
— Признаться, пока нет.
Джерон устало выдохнул.
— Ваша способность говорить с водой не покинула вас. Возможно, и не могла покинуть полностью, даже без подпитки речной водой, а только уснула бы. До лучших времен. А волосы… Они важны, но… Представьте себе воина. Опытного, сильного, умелого. Допустим, у него есть меч: длинный, добрый клинок. Воин прекрасно им владеет и считается непобедимым. Но в какой-то из схваток меч, предположим, становится непригоден к использованию, а возможности заменить его новым нет. Воин остается безоружным. Сравнение понятно?
— Да. И какое отношение оно имеет ко мне? По-вашему, я тоже безоружен?
— Подождите делать выводы. Я сказал «воин», а не «боец». Чувствуете разницу? Воин будет воином даже на смертном одре. Есть в руках клинок или нет, неважно: он сам себе оружие. Самое совершенное. Непобедимое. А сталь… Она всего лишь продолжение пальцев. Перчатка. Но разве, теряя перчатку, вы разучиваетесь пользоваться рукой?
— Получается…
— Волосы — всего лишь инструмент. Они позволяют вам быстрее получать необходимые для анализа ощущения, даже проводят первоначальный анализ, но они не главное.
И потом, у вас на теле достаточно волос, чтобы не оплакивать потерянные!
Это верно. Волос много. И то, что он сказал, правда: теперь, немного успокоившись и вспомнив свои ощущения, не сомневаюсь. Все мое осталось при мне. Но…
Как я смогу доказать это маме?!
Джерон, заметив мое смятение, огорченно шмыгнул носом:
— Вижу, не убедил.
— Убедили, уж что-что вы умеете делать, так это убеждать! Но видите ли…
— Другие не поймут, да?
— Именно. Мама не поверит, а если и поверит… Все равно будет считать семью опозоренной.
Он всплеснул руками:
— Пресветлая Владычица, как все запущено! Измерять честь длиной косы? Куда катится мир? Если это возможно… Полагаю, не только ваша мать посчитает короткие волосы позором. Я прав?
— Ага. И она, и друзья, и телохранители, и…
Моя жена. Наис. Боги, о ней-то я и не подумал… Лучше было утопиться.
— Да, на такое количество людей моего дара убеждения не хватит. Но я все же могу попытаться.
— Не нужно: они родились с уверенностью, что у Стража должны быть волосы до пят. И умрут с той же уверенностью. Не стоит тратить силы зря.
Он задумчиво почесал щеку.
— Хорошо, как скажете. Я просто хотел хоть чем-то отплатить за вашу любезность.
— Любезность?
— Вы согласились помочь мне в половине поручений, приняли меня в своем доме, немного познакомили с городом. Не хочу оказаться неблагодарным.
— Неблагодарным?!
Хоть с момента пробуждения поводов для веселья не угадывалось даже за горизонтом, меня все-таки рассмешили.
— Неблагодарным? Ххаг меня задери… Вы спасли меня и считаете ЭТО недостаточной платой? Да я должен вам всю свою оставшуюся жизнь!
Джерон строго сдвинул брови:
— Я просто сделал, что мог.
— Вы были вправе отказаться и не рисковать собой.
— Если есть что-то, посильное мне и невозможное для других, не вижу причины оставаться в стороне. Я не ищу выгоды и не геройствую: просто совершенствую навыки. Вы же посещаете фехтовальный зал?
— Но это совсем другое: рутина и скука.
— Отчасти. Можно учиться сражаться и в настоящем бою, вот только… Мало шансов остаться в живых, выйдя новичком против ветерана.
— Зато если победишь, здорово прибавишь в опыте!
— Если поймешь, что именно принесло тебе победу, да. Но, как правило, опьяненные неожиданным достижением юнцы не помнят, что и в какой последовательности делали, добиваясь победы, а потому не всегда оказываются способны ее повторить.
Я собрался было продолжить спор, но вспомнил старые уроки. Отец говорил и действовал очень похоже, вдалбливая в меня науку жить. И мне предстоит проделать то же самое, когда обзаведусь собственным сыном. Если обзаведусь.
Опираясь о стол, встаю.
— Вас никто никогда не называл занудой?
Джерон улыбнулся совсем по-мальчишески.
— В глаза — нет. Но за спиной, насколько понимаю, такое происходило не раз.
— Тогда буду первым: вы — жуткий зануда, зануднее, наверное, я еще не встречал. Но, ххаг подери, ваше занудство как лекарство: принимать противно, только выздороветь без него не получается.
— А вы здоровы? Уверены?
— До кончиков волос!
— Тогда я могу спокойно идти досыпать.
— Э, нет, раз уж вынудили меня откровенничать, получите сполна! В поместье мы поедем вместе.
На лице парня отразилась неподдельная мука:
— Может, передумаете? Честно говоря, я предпочел бы…
— В карете выспитесь!
Лунная излучина,
последняя треть утренней вахты
Разумеется, в карете спать неудобно, но Джерон старался. Старался настолько упорно, что и в самом деле уснул, к моему искреннему неудовольствию. Но делать было нечего, и пришлось таращиться в окно, потому что ко мне сон так и не соизволил прийти.
Матушка, конечно, все поймет. Не станет ругать или обвинять. Возможно, поверит моим объяснениям и согласится, что со мной все в полном порядке, но до этого… До этого будет минута, вдох, миг, когда она увидит. Меня. А я не смогу посмотреть ей в глаза. Даже зная, что ничего не потерял, а быть может, еще и приобрел. Почему я все равно чувствую себя виноватым? Только ли из-за волос?
Нет, не только. Умер человек, который был мне защитой. Если бы в дело не вмешались беспечность и легкомыслие, Баллиг остался бы жив. Я же чувствовал неладное! Хотел удостовериться в правоте сомнений или прогнать их, пришел в дом к Сойнеру, но… Не довел начатое до конца. Ах, никого нет? Ну и ладушки: не буду напрягаться. А следовало всего лишь немного напрячься, всего лишь минутку побыть серьезным, и одной потери можно было бы избежать. Не допустить. А уж что касается Кириан, тут моя дурость переходит все мыслимые границы!
Ну что мне мешало хоть раз внимательно прочитать тех, кто находится рядом? Тем более, от этого зависит не только мое, но и их благополучие. Нет. Ленился. Откладывал на потом. Предпочитал запугивать намерениями, но никогда не доводил их до осуществления. Кретин. Нужно было своевременно узнать о близких отношениях парочки и принять меры. Отпустить Кириан сразу же, как только забеременела: и Баллигу было бы спокойнее, и моя защита не пострадала бы. Точно! Вот почему Алике удалось так легко пошатнуть волю моих телохранителей. Потому что я не поддерживал связь на должном уровне. А это, в свою очередь, происходило от того, что…
