— Джон уехал домой. Я здесь один. Буду ждать тебя до полуночи, как мы и договаривались. Если не придешь, то пожалеешь о последствиях. Считай, что я предупредил тебя.
На скулах сидевшего в будке мужчины заиграли желваки, но его мягкий и плавный голос ничуть не изменился.
— Расслабься. Ты приятно удивишься сумме, плывущей тебе в руки. Так что постарайся не получить апоплексический удар. У меня с собой все деньги! Каждый фартинг! Я знаю, что не внушаю тебе доверия, поэтому, как ты и требовал, несу наличность в чемоданчике — в купюрах по пять и одной сотне.
Он сделал небольшую паузу.
— Ты слышишь меня?
— Да.
— Скажи, ты доволен?
— Я доволен тем, что мы обойдемся без кучи неприятностей.
Он замолчал, тем самым завершая разговор. Но любопытство заставило его задать вопрос:
— Это деньги того старого джентльмена? Он решил спасти тебя от беды?
— Да, он дал мне требуемую сумму. После моих долгих просьб и не без едких комментариев. Тем не менее он не поскупился. А ты, наверное, не верил, что он существует?
— Не важно, во что я верил. Просто тащи сюда деньги. Где ты сейчас?
— В «Святом Джеймсе», в клубе старика. Скоро увидимся. До встречи.
Он повесил трубку и снова присел в будке, наблюдая за освещенным окном. Через некоторое время в проеме появилась тень. Она задернула шторы и опустила жалюзи. Мужчина в телефонной будке вздохнул и, выпрямившись, открыл замки лежавшего перед ним кожаного чемоданчика. Он приподнял крышку, просунул руку внутрь и вытащил небольшой короткоствольный пистолет, который тут же спрятал через боковой разрез плаща в карман куртки. Затем он открыл чемоданчик шире и осмотрел находившиеся там замшевые перчатки и темную фетровую шляпу хорошего качества. Мужчина снял фуражку и, надев перчатки и шляпу, сразу стал выглядеть иначе. Длинный черный плащ перестал казаться частью служебной формы. Теперь он превратился в обычную одежду, которую любой человек мог носить в дождливую погоду. Без фуражки глаза и лоб водителя лишились маскирующей тени. Он выглядел чуть старше тридцати лет, хотя его лицо по?прежнему обладало неким таинством юности. В общепринятом смысле его можно было считать симпатичным мужчиной: правильные черты лица и широко расставленные круглые глаза. Но его рельефные мышцы и необычная толщина шеи противоречили формам телосложения, принятым современной модой. И еще в нем чувствовалась неудержимая настойчивость, которая отражалась в каждой линии его тела — безумное напряжение и решительность альпиниста, приближавшегося к неприступному горному пику.
Когда он выскользнул из красной будки на небольшую стоянку среди высоких домов, его рука в кармане куртки сжимала пистолет. Говоря без прикрас, он, по сути, был жутким и безжалостным хищником, схожим с другими смертельно опасными существами, которые мягко крадутся в темных местах наивного и ничего не подозревающего мира.
Взглянув на неподвижных стариков, сидевших в салоне, он обошел автобус сзади и зашагал по узкой аллее к сиявшей витринами Авеню. Дождь лил как из ведра. Тротуары были почти пустыми. Швейцар ресторана все еще ужинал, и викторианско?византийский портик «Порчестера» оставался в тот момент без присмотра. Все это соответствовало планам мужчины. Ему оставалось лишь пройти вокруг безлюдного фасада закрытого театра и нырнуть в относительную мглу Дебан?стрит, где, наверное, Лууже открывал дверь в глубокой нише подъезда.
Мужчина вышел на освещенную часть улицы и, опустив голову, украдкой осмотрелся. Он тут же замедлил шаг, прикрыл подбородок широким отворотом плаща и свернул под навес театра. Прямо между ним и углом Дебан?стрит располагалась автобусная остановка, на которой стояла пожилая леди. Глядя в сторону площади, женщина пригибалась под струями дождя. Ее широкий зеленый плащ стал темным от мокрых пятен — особенно на плечах и вокруг поясницы. Маленькая велюровая шляпка блестела каплями. В изящные туфли уже набралась вода.
Больше на тротуаре никого не было. Но если бы мужчина прошел мимо пожилой дамы, та могла бы увидеть его и, возможно, узнать по спине — так же, как он узнал ее. Водитель сельского автобуса решил не рисковать. Он вернулся к Дому Гоффа и вышел на Молине?стрит, где, как он и надеялся, стояло такси. Из былой шеренги машин остался только один кеб. Отвернувшись от яркого света Авеню, мужчина заговорил с водителем.
— Эй, приятель, — добродушно произнес он.
Отвернувшись от яркого света Авеню, мужчина заговорил с водителем.
— Эй, приятель, — добродушно произнес он. — Там за углом на автобусной остановке стоит старая женщина. Она живет на Бэрроу?роуд. Эта леди считает поездку на такси непозволительной роскошью. Она скорее умрет от воспаления легких. Вот десять шиллингов. Не могли бы вы отвезти ее домой?
Водитель такси, закутавшийся в кожаный плащ, с неохотой выпрямился и, взяв мятую купюру, завел мотор.
— Они вам еще не надоели? — с усмешкой спросил он, имея в виду весь женский род. — Половину времени мучат нас, другую половину — мучат себя. Вы назовете свое имя? Она, конечно же, захочет узнать, кто ее благодетель.
Мужчина в блестящем плаще сконфуженно поморщился — вероятно, от скромности.
— Я так не думаю, — сказал он наконец. — Это может смутить ее. Скажите, что ей помог один из старых приятелей. И помните, водитель, я буду присматривать за вами из?за угла.
— Можете не следить, — без злобы ответил закутанный в плащ таксист. — Я честный человек. Зачем мне обманывать вас? Спокойной ночи, сэр. Не сомневайтесь, я отвезу ее по адресу.
Старый кеб вздрогнул и помчался к автобусной остановке. Мужчина отступил в тень подъезда. Он неспешно сосчитал до двухсот и снова вышел под дождь. На этот раз путь выглядел безопасным. На остановке никого не было. Сжимая оружие в руке, он пригнул голову, преодолел освещенную часть пути и свернул на Дебан?стрит.
Глава 2
Большая игра
Примерно через восемь месяцев после инцидента, названного газетами «Тайной Дома Гоффа» и взбудоражившего прессу на целых девять дней, — преступления, после которого полицейские с их мрачным стоицизмом приняли на себя огромное количество неконструктивной критики, — мистер Альберт Кэмпион закрыл дверь главного суперинтенданта Джова и поднялся по двум пролетам лестницы к кабинету недавно назначенного суперинтенданта Чарльза Люка.
Мистер Кэмпион, высокий худощавый мужчина сорока с лишним лет, с белокурыми волосами, бледным лицом и большими очками, всегда старался придерживаться благородного искусства ненавязчивости. Иногда даже худшие враги не замечали его активности, пока не становилось слишком поздно. У него было много знакомых, но лишь некоторые из них знали о роде его занятий. В юности о нем часто говорили как о «молодом человеке, который избегал неприятностей». Теперь же любое упоминание о Кэмпионе было настолько почтительным, что он боялся того, чтобы стать «пожилым мужчиной в центре крупных проблем». Вот почему он продолжал сохранять свой статус в неопределенном состоянии.
Ходили слухи, что он имел частную практику и что в те дни, когда мистер Станислаус Оутс — нынешний помощник комиссара по особо важным преступлениям — был простым инспектором уголовного розыска, они вместе раскрыли множество таинственных дел. С того времени Джов, который следовал по стопам Оутса, и многие другие старшие сотрудники центрального управления полиции считали Альберта другом и ценным помощником, а иногда и опытным наставником на малоизученной территории детективного сыска.
