— Двигаемся дальше, — приказал Ван Хеллен, понимая, что третий раз осматривать поляну бессмысленно, а задерживаться тут опасно.
***
Только через два часа на их пути попалась следующая прогалина.
Опять небольшая воронка с темной стоячей водой, но на этот раз никаких следов вокруг.
— Здесь сделаем привал, — произнес Ван Хеллен, внимательно осмотревшись. — Можно открыть гермошлемы. К воде не прикасаться.
Антон взглянул на макушки изгибающихся узловатых растений, покрытых черной глянцевитой корой, и, не заметив ничего подозрительного, спросил, усаживаясь на покоробленный давним взрывом, вздувшийся из?под наслоений почвы пластик:
— Что это за стоны?
Доминик криво усмехнулся, поднимая забрало гермошлема. Сделав глубокий вдох, он едва заметно нахмурился.
— Пахнет нечистью. Часа два назад здесь проходили ксенобиане. — Он оглянулся, отыскал взглядом Антона и добавил: — Тут много странных звуков. Со временем кто?то из вас научится различать их. — В словах командира прозвучала скрытая горечь: он понимал, что пройдут сутки и, может быть, никто из троих сопровождающих его юношей уже не услышит ни звука, но, тем не менее, нашел в себе силы совладать с эмоциями и продолжил спокойным, наставительным тоном: — На вздохи не обращайте внимания. Это система вентиляции. Другое дело — хруст ветки: хотя бойцовские особи ксенобиан и умеют бесшумно лазить по своим деревьям, порой их можно услышать — окаменевшие заросли не такие прочные, какими кажутся на первый взгляд. Главное, не расслабляться. Отдыхать будем дома, когда вернемся.
Курт, осматривавший поляну, спросил, указывая на заполненную водой воронку:
— Здесь тоже был бой, командир?
Ван Хеллен присел на корточки. Темная стоячая вода поймала его отражение.
— Два года назад тут погиб Дик Риган. Слышали о нем?
Зигель отрицательно покачал головой, невольно оглядываясь вокруг.
Доминик поморщился.
— Вот она — цена человеческой памяти, — словно разговаривая сам с собой, произнес он. — Риган был одним из лучших разведчиков?одиночек. Он ходил в смежный сектор каждый месяц, чтобы составить планы передвижения для формирующихся штурмовых групп.
— Его подстерегли ксенобиане? — спросил Постышев, нервно постукивая пальцами по короткому пластиковому прикладу ИПК.
— Нет. Он не заметил растяжку, установленную на тропе.
— А кто прожег тропу?
— Одна из штурмовых групп. Это старый проверенный путь, но Чужие знают его так же хорошо, как и наши разведчики.
Это старый проверенный путь, но Чужие знают его так же хорошо, как и наши разведчики. Периодически они минируют известные тропы, особенно накануне наступления нового года. Поэтому чаще поглядывайте под ноги.
— Откуда у них взрывчатка? — недоверчиво хмыкнул Лозин.
— А откуда у нас лазеры и бионические автоматы? — вопросом на вопрос ответил Доминик, выразительно похлопав по продолговатому чехлу, укрепленному на поясе его скафандра. — Трофеи, — пояснил он после небольшой паузы. — Тут в смежном секторе полно складов. Да и места давних боев попадаются часто.
Смежный сектор. Это словосочетание каталось в мыслях, словно острый камушек. Антон ощущал, что в нем скрыт тайный, непонятый смысл, и потому спросил, пользуясь тем равенством, которое возникло между молчаливым командиром и его подопечными, как только отряд покинул границы заселенных людьми территорий:
— Доминик, а ты знаешь, как возник смежный сектор?
Ван Хеллен пожал плечами.
— Этого, пожалуй, не скажет тебе никто. Он просто существует, как весь остальной Мир. Его схемы есть в компьютерных базах данных. Только им уже нельзя доверять, как и мифам о Земле, — внезапно заявил он.
Слова командира звучали вразрез с давними утверждениями Астафьева.
Курт заметил это еще во время первого знакомства с Ван Хелленом, когда тот говорил о ненависти к ксенобианам.
Такая терпимость к Чужим выглядела не просто подозрительно, она вызывала внутренний протест, и Зигель не удержался:
— Нам говорили совсем другое!
— Знаю, — сделав вид, что не заметил повышенного тона, ответил Ван Хеллен.
— Ксенобиане — захватчики! Они вторглись в наш мир во время Внешней Атаки! Земля не миф! — скороговоркой выпалил Зигель, внутренне сжавшись от собственной дерзости.
— Ты все сказал? — хмуро осведомился Доминик.
— Все!
— Тогда посмотри вокруг.
Зигель даже не повернул головы.
Ван Хеллен встал и вдруг резко приподнял его за ворот, едва не ударив лицом о черный узловатый ствол.
— Вторглись, говоришь? — с нотками ярости переспросил он. — Что это?!
— Дерево… Растительная форма Чужих…
— Оно живое? Этот лес живой?
— Нет…
Доминик резко отпустил Зигеля, и тот, потеряв равновесие, повалился на землю.
— Запомните, все живое в смежном секторе погибло в момент декомпрессии, во время Внешней Атаки, — взяв себя в руки, произнес Ван Хеллен. — А теперь включите свои мозги и подумайте — если Чужие вторглись сюда, взломав внешние стены Мира, как до их пришествия тут мог вырасти этот лес?
После его слов на небольшой поляне воцарилась гнетущая тишина.
— Выходит, нас обманывали? — наконец спросил Андрей Лозин.
— Я не собираюсь обсуждать эту тему, — отрезал Доминик. — У вас есть глаза — смотрите. Нельзя судить о событиях по тем крохам информации, что сохранились в памяти машин. — Он зло покачал головой в ответ своим мыслям и тихо добавил, скорее разговаривая с самим собой:
— Ты слишком доверился компьютерам, Ник…
Постышев наклонился к уху Андрея и тихо спросил:
— Как ты думаешь, это он про Николая Сергеевича?
— Не знаю, — пожал плечами Лозин. — Командир, но нам говорили, что смежный сектор дважды подвергался декомпрессии. После Внешней Атаки было сражение между людьми и Чужими Я слышал, что тогда тоже пострадали стены Мира.
— Ты хочешь спросить, не мог ли этот лес вырасти за время, прошедшее между Внешней Атакой и Битвой Машин?
— Да.
— Справедливый вопрос — Ван Хеллен встал, расчехлил лазер и, коснувшись сенсора, резанул лучом по основанию ближайшего к нему окаменевшего дерева.
Раздалось шипение, затем раздался протяжный треск ломаемых сучьев, и толстый ствол рухнул в воронку, подняв фонтан брызг.
Резкий шум заставил всех вздрогнуть. Где?то рядом вполне могли находиться ксенобиане, понимал это и Ван Хеллен, но в данный момент для нею было гораздо важнее поставить все точки над i…
Доминик убрал лазер, присел на корточки подле поваленного исполина и указал на ровный дымящийся срез:
— В свое время я задавал себе те же самые вопросы. Смотрите. Видите кольца на торце ствола?
Дождавшись утвердительных кивков, он продолжил:
— Сосчитайте их.
— Восемь, — спустя некоторое время произнес Зигель. Каждое кольцо — это один год жизни дерева, — пояснил Ван Хеллен. — Оно росло тут восемь лет, прежде чем погибло, а с момента Внешней Атаки прошло шестнадцать лег Битва Машин происходила пятнадцать лет назад. Я знаю это, потому что родился за два года до первой декомпрессии.
***
Они провели на поляне подле воронки гораздо больше времени, чем полагал Ван Хеллен.
Напряжение, возникшее между командиром и бойцами его группы еще во время первого очного знакомства в скафандровом отсеке, постепенно усиливалось на протяжении изматывающего перехода через зону тотальных разрушений и, наконец, выплеснулось тут, на окраине смежного сектора
