Он откинул с левого бока целый наворот ткани и вынул оттуда маленькие перчатки, по виду — из тонко выделанной светло?серой кожи. Ориана, запнувшись, выговорила:
— И ты… в Альярском ущелье…
— Это особенные перчатки, — прервал ее Леннар. — У меня был с собой отрез нанохроматической кожи… А вот тут я вшил полосы ауроуловителя… Когда тебе взгрустнется, эти перчатки станут белыми.
Если тебя обуяют тревога и страх — они окажутся желтыми, как песок пустыни. Если ты засмеешься, они станут ярко?зелеными, как молодая листва. Когда ты будешь говорить, что любишь меня, они станут красными, как кровь. Но если ты начнешь раздражаться и гневаться, будут черными. Черный — цвет гнева.
Ориана побледнела, на ее лице появилась растерянность.
— Но… как же…
— Это очень просто, ты лучше меня знаешь технологию, — спокойно отозвался он.
— Я не о том. — Ее глаза широко раскрылись, стали неподвижными, тревожными. — Я… спасибо… Но ведь там, в Альярском ущелье, речь шла о жизни и смерти. Вас обложили, как зверье на охоте… И ты… нашел время… точнее, не время, я не так выразилась. — Она мотнула головой. — Ты нашел силы думать обо мне, когда?..
— А о чем мне было думать? О смерти? — досадливо и почти сердито перебил Леннар. — О смерти? О том, на сколько кусков порубят меня в случае поимки и под каким соусом станут жарить каждый из этих еще живых и чувствующих кусков, поливая его изгоняющими молитвами?.. Не говори глупостей, Ориана! Конечно же я думал о тебе. Тем более что ты меня в последнее время упрекаешь, будто я уделяю тебе мало внимания.
Он хотел сказать что?то еще и уже взял девушку за руку, но вдруг совсем близко пролился глубокий и чистый звук, чуть приглушенный… Леннар закрутил головой и, откинув с приборной панели скомканный защитный термоплащ с капюшоном, невесть зачем туда брошенный, взял полант — прибор связи с личным идентификационным кодом главы Гвардии Разума. Полант, темный полуобруч, напоминающий диадему, был такого размера, чтобы точно обхватить лобную часть головы. На передней панели прибора возникло лицо и кодировка того, кто беспокоил Леннара. Он качнул головой, привычно надвинул полант на лоб, дужки прошли над ушами и, как живые, наползли в заушные впадины. Коротко прозвучала мелодия узнавания: прибор идентифицировал своего хозяина и определил вызов — над головой Второго Координатора проекта проявилось кратковременное сияние, отдаленно напоминающее распустившийся цветок с полупрозрачными лепестками, эфемерный и недолговечный, как порыв вечернего ветерка. От основного корпуса поланта отделились несколько сенсорных датчиков на сверхгибких ножках из материала с перестроенной информоемкостью и задвигались: два прижались к вискам Леннара, два аккуратно скользнули в ушные раковины, еще два припали к основанию черепа. На глаза Леннара надвинулась черная полоса полуобруча.
— Здравствуй, дядя Игвар, — негромко сказал он.
Человек, которого он назвал дядей Игваром, заменил ему отца, когда Леннар, раненный и почти потерявший сознание от боли рухнул в своем гравилете в бурные воды Двуцветного Океана и проломил только установленный рабочими инженера Игвара купол нового квартала Стафрокаса. Он выходил умирающего юношу, обучил своей профессии строителя?подводника, одной из многих (вернее первой из многих), которые удалось освоить этому бешено талантливому молодому человеку. Дядя Игвар дал ему, урожденному принцу, потерявшему отца, право на престол, веру в справедливость, новый смысл жизни…
…Иллюзия контакта была полной: перед ним стоял седовласый мужчина с покатыми плечами, в неловком, мешковатом одеянии и с неподвижной левой рукой, покоящейся на белой повязке, подвешенной к шее. Он стоял на берегу реки, ивы рядом с ним окунали в текучие воды свои ветви, дробясь и колыхаясь в отражениях. Игвар, проведший большую часть своей жизни под прочными куполами подводных городов или просто тускло мерцающей толщей океанской воды, всегда радовался небу… небу, отражающемуся в спокойных водах неглубокой реки. Другой берег реки был сплошь затянут дымом; только самые сильные порывы налетавшего ветра могли на мгновение раздвинуть его пелену, чтобы стали видны горящие каркасы домов, корчащиеся в огне деревья и мельтешащие фигурки людей.
Леннар почувствовал, как ледяные пальцы сжимают его внутренности и что?то внутри проворачивается беспощадным, резким усилием.
— Здравствуй, Леннар.
— Что случилось?
— Они напали на наш городок. Их не остановило то, что ты не был в моем доме уже много лет. — В голосе старика битым бутылочным стеклом звякнула укоризна. — Они считают, что это ты навлек беды.
— А я ответственен за то, что ты стал тем, кем стал. Они — наши же соседи, и еще горстка чужеземных мерзавцев?фанатиков. Я хотел тебя предупредить, чтобы… Береги себя, Леннар.
— И это говоришь мне ты, стоящий рядом со своим разрушенным и сожженным домом?! — воскликнул Леннар. — Берегись, дядя Игвар, уходи оттуда! Неужели люди совсем потеряли разум?
— Сегодня утром упали два метеорита. Один разнес весь Южный поселок и энергостанцию, второй погреб под собой школу, не центральную, а ту, что на берегу. Все дети погибли. Но это еще не все. Поврежден энергоблок… исправлять его никто не собирается, и назревает страшная трагедия… А они и не думают заняться делом!!! Они — поют! Все утро из окон центральной школы слышалось пение молитв, которые возносились там под руководством жреца, явившегося откуда?то из столицы. Там после переворота совсем разучились думать, все загребли под себя фанатики?фундаменталисты Купола. О, сколь длинна рука Кканоана!..
— Я знаю, — глухо сказал Леннар. — Я же говорил тебе, дядя Игвар, чтобы ты переправлялся на борт моего звездолета, пока не поздно, и забирал всех, кто тебе дорог.
Старик помолчал. Потом сказал с горечью:
— Стар я, чтобы умирать в ваших тесных железных банках, которые крутятся вокруг планеты.
— И ничего они не тесные!..
— Хочу умереть здесь. И жена сказала то же… Хорошо, что она умерла прошлым летом.
Просто, буднично и жутко прозвучали эти слова. Леннар скрипнул зубами. Старик коснулся рукой головы и проговорил, отнимая ладонь:
— У моего поланта кончается энергия. Я кину его в реку. Ну ладно, сынок. Сгорел городок, так что с того? Тут каждый день земля из?под ног выворачивается. Когда ты в последний раз спускался вниз, к нам? Забыл? Все время в небе, дальнем небе… Ты так давно в небе, что уже почти что небожитель… Конечно, — дядя Игвар кашлянул раз и другой, — за заботами забыть несложно. Дела да дела. Ну все. Ты большой человек, не хочу тебя отвлекать.
«Не хочу тебя отвлекать!..» Леннар открыл рот, чтобы заорать протестующе и гневно, но упрямый старик сорвал с головы прибор связи и швырнул его прямо туда, где ивы купали в реке свои длинные, гибкие ветви. И тотчас же все оборвалось. Треск, белые извилистые полосы перед глазами — и Леннар оглох и ослеп, тишина замкнула слух, а перед глазами возникла медленно текущая, как волны той реки, черная пелена. Он стащил с головы полант и бросил его на приборную панель. Зачем, зачем вызывал его дядя Игвар?.. Чтобы сказать, что его, Леннара, ищут? Да об этом знает вся планета! Чтобы уведомить о том, что фанатики Купола уничтожили еще один маленький городок? Да нет. Истина лежала на поверхности, как яблоко в чистой руке младенца. Ну конечно. Он хотел ПРОСТИТЬСЯ. Не хотел умереть, не простившись, сгинуть безвестно, глухо — кануть — камнем в омуте.
