Но на лугу, где они всегда играли, ягненка не было; не было его и на улице, а когда Чмок подошел к калитке дома, где Барашек жил, и стал его кликать, оттуда выглянула Старая Овца — Барашкова мама — и грустно сказала:
— Он не выйдет. Вот уже третий день он лежит больной и ничего не ест… ничего в рот не берет… Все просит Кашки — белой, розовой или хотя бы лиловатой. А где я ее возьму? — Старая Овца заплакала.
— Кашки? — переспросил Чмок. — Ну, это мы сейчас! — И он понесся на знакомый луг с такой быстротой, что задние ноги у него, как у зайца, обгоняли передние.
Три раза Чмок обежал весь луг. Вернее, в первый раз он его обежал сломя голову, во второй — рысцой, а на третий раз он шел шагом, свесив свой розовый язычок.
Нигде на всем лугу не было Кашки.
И только на самом-самом краю Чмок нашел один-единственный цветочек Кашки, который покачивался на тоненьком стебельке и, видимо, тоже собирался убежать.
— Постой, постой! — сказал Чмок. — Куда вы все девались? Где все остальные?
Цветок грустно покачал головкой.
— Мы ушли, — сказал он. — И мы до тех пор не вернемся сюда, пока сюда не вернутся Шмели.
Кто такие Шмели, Чмок уже прекрасно знал (однажды он пытался поймать Шмеля, приняв его за Муху), и потому он сильно удивился.
— Шмели? — сказал он. — Да ты что? Они кусачие! Они вас всех перекусают!
Цветок засмеялся. За ним засмеялись и другие Цветы. Особенно заливались Колокольчики.
— Да ты что! — выговорил наконец Цветок. — Шмели кусаются? Я слыхал, что кусаются собаки! — И он снова засмеялся.
Чмок промолчал.
— А Шмели, — продолжал Цветок, — это наши лучшие друзья. Мы без них просто жить не можем!
— Без этих жужжачих и кусачих? — Чмок удивился еще больше. — Жить не можете? Почему?
— Все очень просто, — терпеливо пояснил Цветок. — Если к нам не будут прилетать Шмели, то у нас не будет семян. А ведь мы сами вырастаем из семян, и значит, если к нам не будут прилетать Шмели, нас скоро тоже совсем не будет. Ну, теперь-то ты понял?
— Понял не понял, пойду искать Шмелей, — со вздохом ответил Чмок и отправился на поиски.
Ему пришлось немало побегать, прежде чем он наконец заметил толстого, важного Шмеля, который чем-то занимался на ветке шиповника.
— Извините, — сказал Чмок (очень вежливо!), — можно к вам на минуточку?
— Обож-ж-ди! — прогудел Шмель. — Я должен написать письмо.
Чмок так и сел. Неужели Шмели умеют писать? Он смотрел на Шмеля очень внимательно, но тот ничего не писал, а, как показалось Чмоку, зачем-то кусал лист шиповника.
Наконец Шмель закончил свое дело.
— Письмо готово, — сказал он с удовлетворением. — Теперь можно на минуточку!
— А где же?.. Где же ваше письмо? — спросил Чмок.
— Письмо? — переспросил Шмель. — Письмо — вот оно. Оно у меня не простое, а душистое. Покусаешь листик, останется запах, вот тебе и письмо. Можешь сам прочитать. Подходи, подходи, не бойся! — сказал он, видя, что Чмок не очень торопится.
— По-моему, ничем не пахнет, — сказал расхрабрившийся наконец Чмок, тщательно обнюхав листик.
— Эх, ты! А я слышал — у Собак нюх хороший. Любой Шмель мое письмо и через три дня прочитает, — сказал Шмель с гордостью. — Ну, да не в этом дело. Рассказывай, зачем пришел.
— Ах, да, чуть не забыл, — спохватился Чмок. — Пожалуйста, вернитесь на тот луг, где Кашка росла. Она вас очень просит. И я тоже. Очень-очень!
Шмель задумчиво повел усиками.
— Оно бы можно, — сказал он. — Да только нельзя.
Видя, что Чмок окончательно сбит с толку, Шмель продолжал:
— Вот если бы с того луга Мыши ушли, тогда бы можно. А так — нельзя. Там Мышей вдруг развелось видимо-невидимо, а они наши гнезда разоряют. Я как раз и пишу всем Шмелям, чтобы на тот луг не летали, — гудел Шмель, но Чмок его уже не дослушал. Он со всех ног мчался прогонять Мышей.
Но что он ни делал (а он и бегал, и прыгал, и раскапывал норки, и лаял), все было напрасно.
Со всех сторон из-под земли появлялись насмешливые мышиные мордочки и слышалось:
— Хи-хи! Хи-хи! Хи-хи!
— Убирайтесь вон! — грозно рычал Чмок. — А то я вас!
Мордочки исчезали, но тут же откуда-то сзади снова слышалось:
— Хи-хи! Хи-хи! Хи-хи!
Совершенно замученный и сконфуженный, поплелся Чмок домой, и, понурив голову и поджав хвостик, подошел он к скамейке, на которой сидел его Хозяин.
— Я вижу, мой юный друг, — сказал Хозяин, — что твои дела не в блестящем положении.
— Совсем никуда, — признался Чмок и даже лег на землю.
— Так, значит, теперь ты понял, что бывает, когда произносят роковые слова, которые… Ну, и так далее?
— Понял, — сказал Чмок виновато. — Надо Мышей прогнать.
— Ну, что ж, можно помочь твоему горю, — сказал Хозяин. — Но тебе для этого придется потрудиться…
— Потрудиться? Пожалуйста! — радостно вскочил Чмок.
— …потрудиться выучить и спеть песню «Про всех на свете», и спеть ее не одному, а кое с кем!
И с этими словами Хозяин достал из-за пазухи… кого бы вы думали? Совершенно верно — Котенка.
Чмок было насупился, но потом поднял голову и лизнул Котенка в нос. Понятно, это означало: «Не сердись, и давай дружить!». И Котенок сразу его понял: он замурлыкал мелодию песни «Про всех на свете». А Хозяин подхватил. Он-то знал и слова. А чуть попозже запел и Чмок. А назавтра они пели ее втроем: Чмок, Барашек и их новый друг — Котенок.
И пели они ее на лугу, где порой слышался мышиный писк (но не так уж часто!), зато снова жужжали Шмели и цвела Кашка — белая, розовая и даже лиловатая.
И так как вам, наверно, тоже хочется узнать, что это за песня «Про всех на свете», то вот ее слова:
Все-Все,
Все на свете,
На свете нужны,
И Мошки
Не меньше нужны, чем Слоны.
Нельзя обойтись
Без чудищ нелепых
И даже без хищников, —
Злых и свирепых.
Нужны все на свете!
Нужны все подряд —
Кто делает мед
И кто делает яд!
Плохие дела
У Кошки без Мышки,
У Мышки без Кошки
Не лучше делишки!
И, если мы с кем-то
Не очень дружны,
Мы все-таки ОЧЕНЬ
Друг другу нужны!
А если нам кто-нибудь
Лишним покажется,
То это, конечно,
Ошибкой окажется!
Все-Все,
Все на свете,
На свете нужны,
И это все дети
Запомнить должны!