Не успел он раскрыть крыльев, как опять на него упала капля. Скворец сердито взглянул вверх, и … Что же он увидел? Глаза Счастливого Принца были полны слез, слезы стекали по золотым щекам и падали вниз. Лицо его было так прекрасно в лунном свете, что маленькому Скворцу стало жаль Принца.
— Кто ты? — спросил он.
— Счастливый Принц.
— Почему же ты плачешь? Я уже весь вымок.
— Когда я жил, и сердце у меня было человеческое, — отвечал памятник, — я не знал что такое слезы. Я жил во Дворце Утех, куда запрещен вход печали. Днем я играл с друзьями в саду, а вечером открывал бал в Главной Зале дворца. Сад был обнесен высокой стеной, но мне и знать не хотелось, что за ней. Ведь вокруг все было так прекрасно… Придворные звали меня Счастливым Принцем. О! Если удовольствия могут принести счастье, как я был счастлив! А потом я умер. И сейчас они поставили меня так высоко, что я вижу всю скорбь и всю нищету моего города. И хоть сердце у меня теперь оловянное, я не могу не плакать.
«Вот как! А я думал он весь из золота», — подумал Скворец. Но он был слишком вежлив, чтобы делать замечания вслух.
— Далеко отсюда, — сказал Принц тихим нежным голосом, — есть тихая улица, а на ней старенький дом. Одно окно в нем открыто, и я вижу женщину, которая сидит за столом. У нее худое измученное лицо, и усталые красные руки, все исколотые штопальной иглой. Она швея, и сейчас она вышивает Цветы Любви на атласном платье прекраснейшей из королевских фрейлин. Ей надо успеть к Придворному Балу. В углу на кроватке лежит ее сын. Он тяжело болен, у него жар, и он просит апельсинов. Но в доме ничего нет, и мама может только напоить его водой из реки, поэтому он все время плачет. Дорогой Скворец, отнеси ей, пожалуйста, рубин из моей шпаги. Мои ноги приросли к этой колонне, и я не могу сойти отсюда.
— Но меня ждут в Египте, — сказал Скворец. Мои друзья уже давно летают над Великим Нилом, над его берегами, богатыми молоком и медом. Там они беседуют с огромными белыми лилиями. Скоро они полетят на ночлег в чертог Великого Тутанхамона. Сам Тутанхамон уже лежит там в своей раскрашенной усыпальнице. На нем желтое льняное одеяние, а вокруг курятся благовония. На шее у него ожерелья из зеленого нефрита, а руки похожи на осенние листья.
— Милый мой Скворец, неужели ты не задержишься на одну ночь, и не сослужишь мне службу? Мальчику так тяжело в горячке, а его мать падает с ног от усталости.
— Вообще-то я не очень люблю мальчишек, — ответил Скворец. — Прошлым летом, когда я жил у реки, два здоровенных парня, дети мельника, все время бросали в меня камнями. Конечно же, они не попали. Мы, скворцы, слишком хорошо для этого летаем. К тому же, мое семейство всегда отличалось быстротой и проворностью. Хоть попасть они и не могли, все же это было явное неуважение с их стороны.
Но Счастливый Принц был так расстроен, что Скворцу стало немного стыдно.
— Ладно, — пробурчал он, — я, так и быть, задержусь на ночь, и сделаю, что ты меня просишь. Хотя все-таки у вас здесь слишком холодно.
— Спасибо тебе, скворчонок, — сказал принц.
Скворец отколол большой рубин со шпаги Принца, и понес его в клюве над городскими крышами. Он пролетел около городского собора с мраморными ангелами, мимо замка, мимо радостных звуков бала и танцев. Прекрасная девушка стояла на балконе со своим возлюбленным.
— Какие здесь удивительные звезды, — сказал он ей. — И как удивительна сила любви.
— Я как раз приказала вышить Цветы Любви на моем новом платье, — ответила она. — Надеюсь, оно будет готово к Придворному Балу. Впрочем, эти швеи так ленивы.
Скворец пролетал над рекой, и видел сигнальные огни на мачтах кораблей. Он пролетал над гетто, и видел как старые евреи торговались друг с другом, звеня медью. Наконец, он нашел тот самый дом, и заглянул внутрь. Бедный мальчик метался на своей кровати, а мама его так устала, что заснула склонившись над неоконченным платьем. Скворец впорхнул внутрь, и положил рубин рядом с наперстком. Потом он нежно облетел кровать мальчика, и взмахами своих крыльев постарался развеять его жар.
— Как хорошо, — прошептал ребенок, — мне уже легче, — и забылся легким сном.
Скворец вернулся к Счастливому Принцу, и рассказал ему, все что сделал.
— Забавно, — добавил он, — почему-то мне сейчас тепло, а вокруг по-прежнему холод.
— Это потому, что ты сделал доброе дело, — сказал Принц.
Маленький Скворец задумался, и заснул. Начав думать, он обычно сразу засыпал.
Когда выглянуло солнце, он полетел к реке и выкупался в ней.
— Какой интересный случай! — сказал Профессор Птичьих Наук, переходя над речкой по мосту. — Скворец зимой!
И он сразу написал про это большую статью в городскую газету. Жители с гордостью показывали друг другу этот номер — там было столько непонятных слов!
— Сегодня ночью я полечу в Египет, — сказал Скворец, и эта мысль его очень обрадовала. Он успел облететь все городские достопримечательности, и даже посидел на шпиле городского собора. Где бы он не появился, воробьи начинали щебетать.
— Кто этот загадочный странник? — спрашивали они друг друга. Скворец остался очень доволен собой. Когда наступила ночь, и полная луна ярко светила на небе, он заглянул попрощаться к Счастливому Принцу.
— У тебя нет каких нибудь поручений в Египте? — прокричал Скворец. — Я сейчас как раз туда отправляюсь.
— Дорогой Скворец, — сказал Принц, — ты не останешься со мной еще на одну ночь?
— Но меня ждут в Египте, — ответил Скворец. — Завтра мои друзья полетят к Великому Водопаду. Там, среди камышей, в зарослях таятся левиафаны. Там сидит на высоком гранитном троне царь Мемнон. Всю ночь он пристально смотрит на звезды, а когда появляется первый солнечный луч лишь один горький стон вырывается из него, и потом он опять пребывает в безмолвии. В полночь, огромные желтые львы спускаются к реке, чтобы напиться воды. Их глаза светятся в ночи, подобно зеленоватым бериллам, а грозный рык звучит громче грохота водопада.
— Милый мой Скворец, — сказал Принц. — Далеко отсюда я вижу юношу, склонившегося над столом, заполненном бумагами. Он работает на низком чердаке, а рядом с ним, в стакане, стоит букетик засохших фиалок. У него коричневые, вьющиеся волосы и воспаленные обветренные губы. Большие глаза устало смотрят на работу. Ему надо успеть закончить пьесу для Директора Театра, но юноша так замерз, что уже не может писать. В камине давно нет огня, а от голода он уже обессилел.
— Я останусь с тобой еще на одну ночь, — сказал Скворец. У него действительно было доброе сердце. — Мне отнести еще один рубин?
— Увы! У меня больше нет рубинов, — сказал Принц. — Все что осталось — это мои глаза. Они сделаны из редких драгоценных сапфиров, которые привезли из Индии тысячу лет назад. Выклюй один из них, и отнеси юноше. Он продаст его ювелиру, купит себе дров, и окончит пьесу.
— Дорогой Принц, — сказал Скворец, — но я не могу этого сделать, и горько заплакал.
— Маленький, маленький скворчонок, — промолвил Принц, — сделай, как я велю.
Тогда Скворец выклевал один глаз Принца, и полетел на чердак к бедному сочинителю. Попасть внутрь было нетрудно, потому что крыша была насквозь дырявой. Сразу под ней — темная комнатушка. Юноша спал за столом, положив голову на руки, и не слышал шума птичьих крыльев. Когда, очнувшись, он поднял голову — на засохших фиалках лежал великолепный сапфир.
