Гиппократ не собирался сдавать город, но вопрос требовал обсуждения, и он созвал народное собрание.
Федор тоже присутствовал на том шумном сборище на главной рыночной площади Сиракуз, запруженной со всех сторон. К тому моменту в город просочились слухи, что Марцелл вырезал всех жителей Леонтин, не считая защищавших город солдат. А когда Гиппократ продемонстрировал сиракузянам, что стало с Эпикидом, то гневные вопли заглушили все звуки вкруг. Народ неистовствовал, изрыгая проклятия на голову римлянам, и принял решение держать город до последней возможности, ведь скоро должны были прибыть подкрепления от Ганнибала.
— Ну что же, — сказал Федор шагавшему рядом Урбалу, покидая этот судьбоносный «митинг», — Ганнибал добился своего: город отказал в покорности Риму. Теперь его либо сравняют с землей, либо с помощью богов и Архимеда он устоит. Слово за Ганнибалом.
Однако с тех пор как Чайка покинул Леонтины, его больше волновала не возможная оборона Сиракуз, а то плавание, которое должен был совершить Кассий. Сегодня был последний день, когда, отправившись из Сиракуз, еще можно было успеть добраться до Лилибея, находившегося в руках римлян. Пообщавшись с Кассием, Федор предложил ему участвовать в новой авантюре, чтобы отомстить Марцеллу. Неожиданно римский декурион согласился. Федор предполагал покинуть на некоторое время Сиракузы, отплыть сегодня же вечером из города и через пару дней быть на пустынном островке, неподалеку от Лилибея. Там должна была состояться встреча с посланником неизвестного карфагенского врага Ганнибала. Чайка хотел, переодевшись римлянами — а таких доспехов он вывез с поля боя из-под Леонтин предостаточно, прибыть к месту встречи и захватить предателя. А потом переправить его в Сиракузы. Конечно, существовала вероятность по дороге самому угодить в плен к римлянам, но Чайка верил, что удача сопутствует храбрым. А, кроме того ему очень хотелось узнать, кто же подослал к нему убийц в далеких скифских землях. Этот таинственный посланник мог многое прояснить.
— Приготовьте мне триеру, — попросил Федор у греческого адмирала, — я отправил все свои корабли за подкреплениями.
— Зачем вам триера? — насторожился Ферон.
— Дело государственной важности, — туманно объяснил Чайка, — мне нужно отлучиться из города всего на несколько дней. А потом я верну корабль.
— Но ведь не исключено, что скоро римляне начнут штурм, — дипломатично намекнул Ферон, — и, вероятно, попытаются блокировать Сиракузы с моря. Вы же не сможете вернуться. Или хуже того, попадетесь к ним в руки.
— Боги помогут мне, — уверенно заявил Чайка, — я вернусь еще до того, как римские корабли появятся в акватории Сиракуз.
— Хорошо, — нехотя согласился Ферон, — я дам вам триеру с гребцами. К вечеру все будет готово. Но я сообщу об этом Гиппократу.
— Сообщите, — не стал спорить Федор, который уже намекал военачальнику Сиракуз, что хотел бы отлучиться на несколько дней, и был уверен, что тот не станет чинить препятствий. Отношения с командующим всеми силами Сиракуз сложились у Федора вполне нормальные.
Чайка навестил римского узника, сообщив, что скоро отплытие, и приказал охранникам хорошенько накормить его. Кассия по прибытию в Сиракузы он поместил в одну из башен со стороны моря, велев развязать руки. Но на всякий случай приказал все же приковать цепью за лодыжку к стене. Кассий теперь мог передвигаться по камере, но сбежать не мог. Впрочем, римский декурион не жаловался. И даже спокойно сообщил Федору, что попадись тот в его руки, поступил бы также. А может быть, даже сразу казнил. Присматриваясь к этому простоватому римлянину, Чайка решил, что тот ему чем-то нравился. И если бы им случилось воевать на одной стороне, то, возможно, они стали бы друзьями. Чем-то Кассий одновременно походил на Квинта и Леху Ларина.
И если бы им случилось воевать на одной стороне, то, возможно, они стали бы друзьями. Чем-то Кассий одновременно походил на Квинта и Леху Ларина.
Отобрав тайно сотню морпехов и приказав им быть готовыми покинуть город в любую минуту, Чайка поговорил со своими финикийскими друзьями, как всегда, оставив Урбала за старшего. А потом разыскал скифского адмирала, который все время пропадал на стенах, изучая огромные катапульты, и уже успел поднадоесть грекам своими назойливыми вопросами. Чайке подумалось, что Леха торчит там в надежде повстречать самого Архимеда, в дом к которому он так и не отважился сходить.
— Поплывешь со мной сегодня? — спросил он, обнаружив Ларина и его скифов неподалеку от массивного крана на примыкавшей к морю стене.
— А мы, что, тут дела уже закончили? — удивился Леха, отрываясь от созерцания чуда древней механической мысли. — Домой возвращаемся? Конечно, поплыву. Это хорошо, а то Иллур там меня, наверное, уже в покойники зачислил. Надо его обрадовать.
— Да нет, — осадил размечтавшегося друга Федор, — не домой пока. Тут недалеко, надо одного предателя схватить и обратно вернуться. В общем, к римлянам в тыл.
Леха немного погрустнел, услышав о том, что возвращение «домой» откладывается. Но потом махнул рукой.
— Ладно, давай сплаваем, — кивнул он, — все веселее, чем тут киснуть. Архимеда я так и не увидел, а местные греки меня уже достали. Так смотрят, что, наверное, скоро со стены скинут.
— А ты им глаза не мозоль, — посоветовал Федор, — целее будешь. Пойдем лучше собираться, отплываем через два часа. Триера уже почти готова, недавно с Фероном виделся.
И он уже собирался спуститься в казармы, находившиеся неподалеку, как вдруг скифский адмирал положил ему руку на плечо.
— Слушай, сержант, а это не твои подкрепления плывут? — поинтересовался Леха, указав в сторону открытого моря.
Остановившись на полпути и проследив за указующим перстом скифского адмирала, Чайка остолбенел. С севера подо всеми парусами приближалась армада квинкерем. На палубах уже можно было разглядеть солдат в кожаных панцирях, на головах которых поблескивали шлемы. Красные овальные щиты, вставленные в специальные крепления, ясно обозначали контуры мощных бортов.
— А вон еще, — проговорил Леха, оборачиваясь в противоположную сторону, — только это триеры. Много солдат прислал твой друг.
Федор медленно перевел взгляд на юг. Именно туда он собирался сегодня плыть. Но там сейчас бороздили волны своими хищными носами вражеские триеры, отрезав ему единственную возможность поймать предателя.
— Нет, Леха, — разочарованно проговорил Чайка, — это не воины Ганнибала. Это Марк Клавдий Марцелл никак не хочет оставить нас в покое.
— Марцелл? — переспросил Леха, делая шаг к ограждениям стены. — Так это римляне плывут?
Он присмотрелся внимательнее.
— Точно римляне, — кивнул скифский адмирал после некоторых сомнений, — я же видел их корабли только мельком, да больше ночью. Но это они, ты прав. Смотри, а это что за хренотень они с собой тащат?
Теперь настал черед Федора удивляться. Еще не полностью поверив в то, что его блестящий план сорвался, Чайка стал пристальнее рассматривать римские корабли, которых здесь был не один десяток, и заметил среди них как минимум три корабля со странными приспособлениями. Это были даже не квинкеремы, а какие-то очень широкие плоскодонные баржи, на которых были подняты вертикально вверх высоченные лестницы. «Баржи» имели по два носа, как современные Федору катамараны, и по две кормы.
«Баржи» имели по два носа, как современные Федору катамараны, и по две кормы. Вернее корма была одна, но, как показалось Чайке, конструкция судна явно состояла из двух «судов-поплавков», на которые уложили широкую палубу.
— А это еще что за чудо враждебной техники? — удивился Чайка. — Что-то знакомое, но не помню, как она называется. Кажется, римляне решили удивить самого Архимеда. Ну ладно, посмотрим, кто победит в этой войне машин.
