Стайка молодых инфоров быстро рассосалась. Орель поздравил с повышением и проводил в грот инфоров пятого круга. Слившись с инфором, Атран продиктовал запрос:
— «Отчёты по теме «Повышение светимости светочей», за исключением отчётов Северо-Западного Института Генетики».
А дальше началась работа. Атран мельком просматривал отчёт, делая по ходу заметки и занося данные в статистические таблицы. (Таблицы, разумеется, хранились в памяти того же инфора.) Постепенно инфор разобрался в принципах отбора информации, и дело пошло быстрее.
Анализ отчётов занял два дня. Десятки лет труда, сотни отброшенных вариантов вылились в несколько таблиц. Хроника поражений — назвал их Атран.
— «И последний запрос. Кто из моих коллег интересовался работами предшественников?»
Инфор надолго ушёл в работу.
— «Каждый четвёртый», — сообщил он минут через десять. — Об остальных просто нет информации. Думаю, все».
— «Значит, я ничего нового не придумал…»
— «Нового — ничего. Но ты первый, кто обратился к нам в начале работы, а не в конце».
— «Какая разница?..»
— «Хочешь совет? — поинтересовался инфор. За время работы они перешли на «ты». — Меняй принцип».
— «А?»
— «Так любит советовать один старик. Странные легенды о нём ходят. Знания его обширны и сумбурны, понять их непросто. Но если удаётся… В общем, попробуй».
— «Кто же он, таинственный незнакомец?»
— «Эскар».
— «Член мирового совета?»
— «Увы.
— «Член мирового совета?»
— «Увы…»
Алим. Выход на сушу
— Все назад!!!
Из канала в облаке мути вылетело около десятка стремительных теней.
— Все ко мне! Построились! — закричала Икша, но Алим уже видел, что полукруг строя на этот раз слишком мал.
— Троих нет! — Икша ещё раз пересчитала строй. — Трое в канале!
Алим устремился в канал, но Орчак его опередил. Доплыв до завала, он поднялся на хвосте, опершись рук-ками о скалу правого берега. Это позволило на целый метр поднять голову над поверхностью и заглянуть через завал. Через секунду он с плеском опрокинулся на бок.
— Двое живы, откапывают третьего!
Алим в дикой спешке принялся рук-ками разгребать камни и щебень. Относить их к началу канала не было времени. Он просто отгребал их под себя. Рядом работали другие. Через несколько минут вдоль скалы, образующей правый берег канала он смог, приподнимаясь на рук-ках, пробраться к двоим парням, отрезанным обвалом. Но те не обратили на Алима внимания. Ругаясь, они торопливо отшвыривали камни, а из-под камней торчал и слабо подёргивался хвост третьего.
Через четверть часа тело откопали. Икша собрала всю группу.
— Сегодня Окун уступил место молоди. Я хочу, чтоб каждый из вас убедился, что Окун мёртв. Повторяю: чтоб каждый лично убедился. Чтоб ни у кого не осталось никаких сомнений.
Процедура не заняла много времени.
— Хищные виды, инфоры и охотники, следуйте за мной! — скомандовала Икша, взяла тело Окуна на нижнюю присоску, и печальная процессия удалилась куда-то в сторону озера Водопада. Алим дёрнулся было за ними, но Орчак остановил:
— Ты там будешь лишним. Лучше возьми пока командование на себя.
Нервно оглядываясь, Алим приблизился к застывшим в унылом молчании фигурам.
— Утренняя смена, построились в цепочку! Начинаем расчистку канала.
Экстремальщики нехотя подчинились.
— …Они же съели его, съели! Они икру Амбузии съели, Окуна съели и всех нас съедят! Мы будем гибнуть, а они нас будут есть!
Алим поразился такой простой мысли. Конечно, Икша позвала за собой хищных есть тело Окуна. Логичное и очень правильное решение. И так в нос бьёт душок разлагающейся органики.
А ещё Алим поразился, до чего тонка корочка цивилизации, покрывающая инстинкты и эмоции. Десять тысяч лет цивилизации, шесть тысяч лет управления наследственностью — и что? Два-три месяца экстремальных условий — и всё забыто. Логика отброшена, на поверхности снова эмоции. Самые атавистические, вредные и опасные. Надо что-то делать…
— Иди к ним, они с тобой поделятся! — рявкнул Алим.
— Я? Ты хочешь, чтоб я ела Окуна? За кого ты меня принимаешь? Окун был одним из нас!
— Вот именно, был. Сейчас он — мясо. Ты когда последний раз ела? Вчера или сегодня утром? А как хищные исхудали, обратила внимание? Кожа да кости. Кишки к хребту прилипли.
— По твоему, я не права? — Ригла ударила хвостом, развернулась и поплыла куда-то, издавая бессвязные звуки, характерные для предразумных. Алим растерянно выпустил фонтанчики через жаберные щели, посмотрел направо, налево, вверх, вниз, мотнул головой — и бросился за девушкой. Догнал и с ходу причалил к её верхнему нервному пятну. Вообще-то, это была жуткая фамильярность, но Ригла не возмутилась.
— «Ты не думай, я не такая эгоистка, — передала она, оправдываясь.
— «Ты не думай, я не такая эгоистка, — передала она, оправдываясь. — Может, я не очень… Но я…» — и раскрылась полностью. Алима словно в кипяток головой по самые жабры сунули.
— «Ты мой мужчина. Я буду тебе верна, — прочитал он мысль второго плана. — Не бросай меня, мне трудно и страшно».
«Вот я и стал голубым», — печально подумал Алим, раскрывая сознание Ригле.
— Елуга!.. Она… там!
— Где?!
— На суше…
— Ох, рыбки-ракушки, — простонала Икша. — Дорогу, дорогу показывай!
Группа устремилась за Ольяном. И замерли у линии берега. Тело Елуги лежало среди травы метрах в десяти от берега. Сверкала под солнцем чешуя, краснел хвостовой плавник…
— Как же она туда…
— Как-как! Вылезла на рук-ках, вот как! — сердито бросил кто-то.
— Не надо о ней плохо… Окун и она — они с детства вместе были.
— Не надо? А давайте все так делать! Мы вкалываем на канале, а она уснуть решила. Экстремалка, мля! Икра тухлая!
— Замолчите! Пожалуйста, замолчите! — воскликнула Икша. — Нельзя же так.
Алим развернулся и поплыл к каналу.
— Надо что-то делать, — бормотал он, уткнувшись в конец канала. Развернулся и поплыл назад. — Надо что-то делать. Они верят мне. Они надеются на меня.
В ярости вывернул крупный камень из левой стенки канала. И с воплем: «Э-е-ей!» тут же бросился наутёк, заслышав шорох оползня.
— Икша меня морально уничтожит, — огорчился он, разглядывая сквозь облака мути последствия содеянного. Оползень почти перекрыл проход. Муть сносило слабым течением в дальний конец канала. — Здесь два дня расчищать.
Схватив камень, он сильно и зло толкнул его к началу канала. Рук-ка вышла из среды, камень исчез из виду, но секунду спустя вернулся в среду на несколько метров дальше. С плеском и в облаке мелких пузырьков.
— Ничего себе! — изумился Алим и повторил эксперимент. На этот раз камень улетел ещё дальше. Ещё десяток камней последовали за первым, прежде, чем юноша сумел сформулировать идею открытия. — Ну да! Это же очевидно! Среда тормозит поступательное движение. А над средой торможения нет. Камень движется свободно.
Но Алим не был бы широкомыслящим, если б на этом остановился. Следующий камень, брошенный сильной рук-кой, поднялся метров на пять и упал на плоскую каменистую площадку, образующую правый берег. И он остался там, не вернулся в среду.
— Вау! — взвыл Алим и принялся швырять камни на берег то правой, то левой рук-кой. — Да я так один десятерых заменю.
Утренняя смена застала вялого, смертельно уставшего Алима за работой.
