— Не важно. Можете возражать, сколько вам угодно, но раз уж легенда создана, ее трудно разрушить. Понимаю ваше смущение, но помочь ничем не могу.
С этими словами Дэвис снова приложился к своей фляжке.
— Кстати, попробуйте, если хотите. Расслабляет. Вообще у нас здесь не принято нервничать. Всем весело. Кормят — дай Бог каждому так. К тому же постоянно изобретают для нас новые развлечения. Наизнанку из кожи выворачиваются — лишь бы «этим психам» было хорошо. Психи — это мы, земляне.
Дэвис вытащил изо рта узкую трубку фляжки.
Дэвис вытащил изо рта узкую трубку фляжки. Уилл глянул на нее… и чуть не задохнулся! Кончик был откусан! Значит, это не стекло?.. Дэвис заметил его изумление.
— Забавно, не правда ли? Это еще что! Сам газ каков? Абсолютно безвреден, а действует как хорошая порция виски. По запаху чем?то напоминает клубничное мороженое…
— Нюхательное, — сказал кто?то и все весело рассмеялись.
Мария взяла Уилла за руку и повела на верхние уровни.
— Пока, — бросила она через свое плечо солдатам.
— Береги его, Мария, — шутливо предупредил кто?то.
Подобные же реплики прозвучали еще по крайней мере на шести земных языках.
Они уже вышли из комнаты отдыха, а Уилл все никак не мог понять: где это он только что был и что это он только что видел…
Глава 20
В том месте, где коридор расширялся, глазам композитора предстал длинный ряд машин, похожих на спортивные карты, овальной формы и с открытым верхом. Внутри каждой машины размещался пульт и два сиденья. Они сели в один из картов. Эчеваррия тут же нажала несколько кнопок, и машина понеслась вдоль по боковому туннелю. Несмотря на высокую скорость, Уилл не ощущал дуновения ветра в лицо. Видимо, они находились под невидимым защитным колпаком.
— Ты чем?то раздосадован? — спросила капитан, заглядывая в глаза композитору.
— Меня раздражает, что все вы так безумно счастливы!
— Да, мы счастливы, сотрадге. Мы пришли с разных жизненных дорожек, из разных стран, разных культур, но здесь все равны. Все мы — чужаки в этом мире. Но мы делаем стоящее дело и к тому же загребаем обеими руками золото! Почему бы нам не быть счастливыми?
— Я на вашем месте не был бы. Как вы думаете, сколько из вас стали бы воевать не за золото?
— Не знаю. Некоторые бы стали, другие бы нет… Это не важно, потому что золото?то есть.
— А вам не приходило в голову, что гивистамам и с’ванам может не нравиться то, что вы воюете за плату?
— Пусть не нравится, нам?то что? Они и так считают нас психами.
— Когда рекруты начнут возвращаться на Землю, люди станут спрашивать: откуда это у ребят появилось столько золота? Вы никогда об этом не задумывались? Тайное станет явным.
Она пожала плечами.
— Что об этом сейчас думать? Я пока назад не собираюсь. А некоторые из нас даже детей сюда притащили.
— Да, вы говорили о каком?то русском майоре…
— А у других дети появились уже здесь. Нам уже и свой роддом отгрохали, представляешь?
— И родителям наплевать на воспитание и образование своих отпрысков?
— Почему? У нас тут есть парочка учителей, которые отвечают за это.
Но ребята учат здесь не совсем земные дисциплины. Возьми сестер Саки. Они чешут по?массудски лучше самих массудов.
— По отношению к детям все это нечестно и жестоко. Ведь они даже не подозревают, чего их лишили! Родины! Сколько им сейчас?
— Девять и двенадцать.
— Скоро они вообще забудут о Земле.
— Ну и что? Они счастливы. Когда?нибудь станут хорошими солдатами.
Уилл передернул плечами. Нужно было как?то положить конец этому кошмару!
Карт въехал в глубь большой горы и высадил своих пассажиров на движущейся дорожке. Здесь массуды ходили только с оружием и удивленно оглядывались на гражданское одеяние землянина. Здесь никто не вел праздных разговоров, как на главной базе. Здесь занимались делом. Порой Эчеваррия останавливала кого?нибудь из солдат и что?то спрашивала у них. Иногда она пользовалась услугами транслятора, но по большей части говорила на грубом массудском. Из представителей других рас здесь можно было встретить лишь немногочисленных гивистамов и о’о’йанов. Один раз мимо композитора и Марии пробежала вейс в изящном наряде.
Походка у нее тоже была невесомая и изящная.
— Как вы общаетесь между собой на поле боя? — спросил Уилл.
— В последнее время все больше переходим на английский. Так легче, чем таскаться с трансляторами.
— И никто не пытается защитить права своего языка?
— Да, нет. Ясно же, что всем учить массудский или гивистамский — замучаешься. А английский легок и практичен. К тому же порой среди нас вертятся вейсы. Помогают здорово. И вообще эти птички ничего! Они мне нравятся больше с’ванов. Понимаешь, когда разговариваешь с бородатым коротышкой, он постоянно острит, а ты не знаешь: может, это он над тобой ржет? А когда вейс что?нибудь говорит, сразу ясно все. Эчеваррия остановилась перед широкой дверью. Уилл удивился, увидев по обе ее стороны гивистамов с оружием.
— Ты не удивляйся. Из этих пушек никого не убьешь. Парализаторы называются, — объяснила ему капитан. — Не могут отозвать массудов с поля боя для выполнения такой идиотской работенки. — Она улыбнулась. — Ну, о землянах, как ты понимаешь, вообще речи нет! У кого повернется язык приказать нам встать здесь охранниками? Так что ставят ящериц. Им все равно не придется стрелять даже из парализаторов: никто отсюда никогда не пытался драпануть.
Они прошли в небольшой тамбур, где им была устроена проверка личностей, потом открылась вторая дверь и они вошли в комнату с высокими потолками, заставленную простой мебелью. Эчеваррия вовремя положила Уиллу руку на плечо: тот едва не треснулся лбом о невидимую стену, которая разделяла заключенных от посетителей.
В камере находилось двое пленников. Здесь им было просторно.
— Сюда и четверо вместились бы, — объяснила Эчеваррия. — Вообще здесь не принято сажать в одну камеру больше четверых. А тут видишь, двое пока. Уилл прищурился. Просто одетые пленники посмотрели на него с тем же интересом, что и он на них.
Маленькие глаза выглядывали из?за выдающихся бровей. Ни одна раса Узора не обладала таким пустяком, как брови! Уши были самые что ни на есть земные, только забраны не в хрящевую, а в костную оправу. Нос плоский с двумя ноздревыми отверстиями. Рот был небольшой, но чувствовалось, что раскрываться может широко. Верхние конечности отличались необычной длиной, в то время как нижние были коротки. В остальном пленники… удивительно походили на землян.
— Ашреганы, — с мрачной ухмылкой проговорила Эчеваррия. — Забавные мордочки и короткие лапы, а с другой стороны немногим отличаются от нас с тобой, а? С массудом или там со с’ваном ты никогда их не спутаешь, а вот с землянином можно. Не со мной только — даже в самые плохие времена я не была так уродлива.
Один из пленников приблизился к невидимому барьеру и что?то негромко сказал. Эчеваррия повернулась к Уиллу и проговорила:
— Он хочет знать, кто ты такой.
Композитор изумленно уставился на капитана.
— Откуда… Вы что, знаете их язык?!
Капитан только улыбнулась и быстро подстроила транслятор Уилла на язык ашреганов.
— На тебе нет военной формы. Его это удивило.
— Это… союзники пресловутых амплитуров?
— Вот уже более шести сотен лет. Время вполне достаточное для того; чтобы тебе промыли хорошенько каждую извилину и обеспечили появление «правильного» потомства. Теперь все мысли их только о служении этому паршивому Назначению.
