Колупаев снова присмотрелся и заметил некое движение.
Темнота вдруг расступилась, и в круге света от костра возник невысокий смуглолицый мужик.
Ярко-красная рубаха, меховой жилет, фуражка с щегольским околышем, ядовито-синие штанцы. Никак цыган.
Цыган спокойно присел у костра и, достав из кармана кисет, меланхолично закурил. Буцефала, казалось, сейчас хватит кондратий. Лошадь вся прямо дрожала, остановившимся взглядом таращась на незнакомца. Наверное, так лесная пичуга глядит на змею, собирающуюся ее с минуты на минуту слопать.
Муромец, к счастью, пока не проснулся. Телега тихонько поскрипывала под храпящим, аки простуженный медведь, богатырем.
— Почто лошадку мою пужаешь, мил человек? — спокойно спросил Степан, испытывая искреннее любопытство.
— Хорошая лошадь, — кивнул цыган.
Голос у него был низкий и хриплый, такой возьмет гитару… девки, держите юбки.
— Зачем к костру вышел, погреться аль по делу? — продолжил свои расспросы кузнец.
— По делу. — Цыган повернул свое смуглое лицо в сторону Колупаева и хищно усмехнулся. — Вернул бы ты обувку, кузнец, подобру-поздорову.
— Чего?
— Сапоги, говорю, мои верни, тогда и разойдемся с миром.
Степан на несколько секунд остолбенел. Вот оно что! Так енто ж выходит тот самый мертвый цыган, с которого он сапоги давеча снял? Чудеса, да и только!
— Да как же ты… — едва смог выдавить из себя Колупаев.
— Да вот так, — ответил цыган. — Пырнули меня свои же в пьяной драке, и того. А ты мимо шел, сапоги с мертвеца снял, нехорошо.
— Так новые ведь сапоги! — возразил Степан. — Лакированные, грех такому добру пропадать. Не я, так кто другой снял бы. Тебе-то они уже ни к чему.
Цыган грустно вздохнул:
— Не пущают меня, кузнец, без обувки в Навье Царство. Обратно вот отправили, за сапогами…
Только сейчас Колупаев заметил, что цыган сидит у костра босой.
— А че, особенные какие сапожки? — осторожно поинтересовался Степан.
— А то ж, — подтвердил цыган. — Волшебные! Ну то, что к ним грязь не пристает, ты уже понял. Но это не единственное их дивное свойство. Еще сапоги эти за версту опасность чуют и, ежели чего, сами уносят своего хозяина прочь в безопасное место.
— Да ну?!!
— Навьим Царством клянусь!
— Так что же. они тебя в той драке-то не уберегли?!!
— А я поддатый был, — ответил цыган. — Сам напросился. Ну так как, кузнец, отдашь обувку-то?
— Не-а, не отдам! — твердо ответил Колупаев. — Мне и самому теперь интересно, как это они меня от опасности какой защитят.
— Ну, как знаешь. — Цыган спрятал кисет в карман мехового жилета. — Доведется тебе очень скоро чудо-сапожки на деле испробовать. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал…
Цыган с укоризной покачал кудрявой головой и… исчез.
Степан часто заморгал, затем протер глаза кулаками.
Неужель привиделось?
Навряд ли.
Неужель привиделось?
Навряд ли.
Перевел взгляд на сапоги, в свете огня обувка смотрелась довольно зловеще. Жуть, да и только.
— Эй, ты с кем это там сейчас разговаривал? — сквозь сон пробурчал Илья Муромец, неистово ворочаясь в скрипящей телеге.
— Да так, ни с кем, — отмахнулся от богатыря Колупаев. — Сам с собой…
— Дык это бывает… — промычал Муромец и снова захрапел пуще прежнего.
* * *
Заокеанский гость проспал беспробудно до самого утра.
Ночью Всеволод распорядился, чтобы дружинники занесли остатки взорвавшейся самодвижущейся повозки в княжий сарай, а место приключившейся с иностранцем оказии посыпали песком. Негоже лишний раз человеку о случившейся неприятности напоминать.
Проснувшись, гость умылся, позавтракал и под присмотром Николашки поднялся на второй этаж княжьего терема, где за дубовым столом сидел сам Всеволод, изображающий страшную государственную озабоченность.
Князюшка неустанно хмурился, перекладывал с места на место свитки свежей бересты и вошедшего к нему в покои гостя заметил как бы не сразу, а лишь погодя, нехотя оторвавшись от важных государственных дум.
Николашка чинно принял у заокеанского гостя странный маленький квадратик из невиданной белой коры, прищурился и выразительно, с расстановкой прочел:
— Тайный секретный агент Службы Аме… мериканской Безопасности Шмалдер.
Заокеанский гость галантно поклонился.
Всеволод величественно кивнул.
На кой черт агенту потребовался весь этот маскарад, князюшка так и не понял. Ведь не в первый же раз тот на Русь приезжал. Или же… Ну да, конечно, гость ведь головой пару раз хорошо ударился, оттого, наверное, визитку секретарю и сунул. Совсем невменяемый стал.
«Ну да ладно, — подумал Ясно Солнышко, — лишь бы золота в этот раз побольше дал!»
Одет агент Шмалдер был как обычно во все черное, прямо сторож с погоста, а не секретный посланец. В руках американец держал все тот же странный саквояж, с коим, судя по всему, никогда не расставался. Хотя в прошлый раз вроде как и без саквояжа приезжал? Шут его знает.
Сей саквояж вызвал у князюшки особый интерес. Всеволод даже позволил себе плотоядно облизнуться, предвкушая халявное мериканское золото.
— Я приехать к вам с тайной миссия, — четко, но, правда, с жутким акцентом отрапортовал секретный агент.
— Я очень рад, — ответил Всеволод, — только у меня мало времени, государственные дела да дела. Вот, Вече Общерасейское скоро созывается… — Князюшка сделал многозначительную паузу. — Так что перейдем сразу к сути дела, вернее, к сути вашего приезда.
— О, — сказал агент Шмалдер, — я видеть, вы человек дела. Как настоящий американец. Ха-ха… Но для начала презент.
С этими словами заокеанский гость ловко открыл свой саквояж и извлек оттуда на свет божий тугой мешочек с дивно позвякивавшими внутри золотыми монетами.
Высокомерно изогнув правую бровь, Всеволод небрежно принял «подарок».
— От нашего царя Жорджа, — добавил Шмалдер, пришибленно улыбаясь. — Маленький инвестиций в ваш удельный княжеств.
— Маленький что? — переспросил Николашка, уже записывая неизвестное заокеанское словцо.
— Вклад, вложение, — пояснил секретный агент.
— Но прибыть я к вам на Русь не ради этого. Ради этого тоже… но не только.
— Да-да мы слушаем. — Князюшка с удовольствием взвесил в руке мешочек с золотом, отмечая, что в этом году он (мешочек) значительно тяжелее, чем в прошлом.
— Конечно, вы понимать, что для нас объединение земель расейских… м… м… нежелательно, — вкрадчиво продолжил Шмалдер. — Крайне нежелательно. А этот очередной Вече… Царь Жордж так сильно волноваться, что уже несколько раз назвать свой любимый собак именем жены. Мы отчень рассчитывать на ваш благоразумие…
— Да-да, конечно, — механически кивнул Всеволод, про себя думая, что ежели бы не эти заокиянские дурни, то не видать ему, князюшке, двухэтажного терема как своих ушей. А так… С весны, глядишь, третий этаж достроит… и не только…
Наивные, однако, люди, американцы эти. Всему, что русские князья им говорят, верят. Ну да ладно, не нашего ума енто дело. Коль золота людям некуда девать, так почему бы у дураков не позаимствовать. На благо Руси ведь, не во вред. А объединение…
Так оно все одно рано ли поздно случится. Подкупай удельных князей заокиянским золотом, не подкупай, все равно, ежели захотят, то объединятся.
Вот возьмут и пойдут на принцип, и тогда возродится Русь могучая, непобедимая, аки птица феникс из горячего пепла…
