ответил он. — Только максимум того, что я могу сделать, чтобы помешать им
вырваться.
— Но ведь ты сказал, что иногда разделяешь металлы, а иногда получаешь
энергию. Если ты говоришь, что не можешь управлять ими, то откуда же
демоны знают, чего ты от них хочешь?
— А как ты объяснишь яблоне, что на ней должны вырасти яблоки того, а
не иного сорта?
Я уставился на него.
— Но чего тут объяснять, Грек? Я хочу сказать, что на каждой яблоне
растут яблоки одного какого-то сорта.
— Точно так же и с демонами! Ты, кажется, действительно поумнел? Это —
как выведение собачьих пород: берешь потомство какой-то одной дворняжки, а
через несколько поколений можешь получить эрделя, таксу или шпица. Как
именно? С помощью отбора. Колонии моих демонов растут, они расщепляются;
новые разновидности приспосабливаются к новым условиям. Эволюционный
процесс. Я только помогаю ему — и все.
Задумавшись, он взял из моих рук золотой брусок.
Вдруг он с силой швырнул его в стену.
— Золото! — неистово выкрикнул он. — Но кому оно нужно? Помощь мне
нужна — помощь! Вирджи, если я смогу купить твою помощь за золото, ты его
получишь. Но я в полном отчаянии! И ты придешь в отчаянье, если впереди
тебя будет ждать лишь гнусная, унизительная смерть от малолетства и…
Я перебил его:
— Что это?
Где-то поблизости хрипло и тоскливо заревела сирена.
Грек оборвал фразу на полуслове и замер, как затравленный зверь.
— Мой номер! — прошептал он. — Все мое оборудование… на следующем
этаже!
Я попятился с некоторой тревогой. Он производил не слишком приятное
впечатление: тощий, длинный, с дикими глазами. Его худоба меня вполне
устраивала — будь он сложен пропорционально своему росту, вот тогда бы я
действительно встревожился, увидев его вытаращенные испуганные глаза и
услышав всю эту бессвязную нелепицу. Впрочем, у меня не было времени
тревожиться. По коридорам загромыхали шаги. В отдалении перекликались
голоса.
Снова взвыла сирена.
— Пожарный сигнал! — крикнул Грек. — Гостиница горит!
Он вылетел из моей комнаты в коридор.
Я бросился за ним. Пахло паленым — не горящими сухими листьями или
бумагой, нет. Это был запах горящих химикалий, запах горящей кожи, запах
пожара в курятнике. В нем было много разных оттенков — порохового дыма,
жженых перьев, удушливого смрада горящего масла, бодрящего аромата
пылающих поленьев. В первое мгновение я было подумал, что это типичный
запах горящей гостиницы, но ошибся.
— Демоны! — завопил Грек, и спешивший мимо коридорный задержался, чтобы
окинуть нас подозрительным взглядом. Грек кинулся к лестнице и затем —
вверх по ступенькам.
Я последовал за ним.
Да, горел номер Грека — в этом можно было не сомневаться, так как он
упорно пытался проникнуть туда. Но не мог. Из двери вырывались клубы
черного дыма и оранжевое пламя. От ведра воды, которое притащил дежурный
администратор, толку не было никакого.
Я отошел подальше. Но Грек с бледным, искаженным лицом нырнул в дым.
Я остановился у лестницы. Пламя заставило Грека отступить, однако он
предпринял еще одну попытку. Но огонь вновь отогнал его, и на этот раз
окончательно.
Шатаясь, он заковылял ко мне.
— Идем! Ничего сделать нельзя!
Он повернулся и невидяще уставился на коридорных и горничных, которые
передавали по цепочке ведра с водой.
— Эй, вы! Что вы, по-вашему, делаете? Это же…
Он умолк и облизнул губы.
— Это горит бензин, — соврал он. — А еще у меня в багаже — динамит.
Скорее выводите всех из гостиницы, слышите?
Как я уже сказал, это было ложью. Но гостиница тут же опустела. А
затем…
Что ж, это вполне мог бы быть и бензин, и динамит. Багрово полыхнуло,
глухо и раскатисто ухнуло, и вся крыша четырехэтажного здания взлетела на
воздух.
Я схватил Грека за локоть.
Я схватил Грека за локоть.
— Лучше уйдем отсюда, — сказал я.
Он тупо посмотрел на меня. Готов поклясться, что он меня не узнал. В
глазах его было страдание.
— Поздно! — прохрипел он. — Поздно! Они опять на свободе!
3
Вот так я стал работать у Теобальда Греко, в его лаборатории в Южной
Калифорнии, где мы кое-как восстановили погибшую аппаратуру.
В одно прекрасное утро я проснулся и обнаружил, что мои волосы
побелели.
— Грек! — завопил я.
На мой крик бегом явилась Минни. Кажется, я еще не упоминал Минни. Она
была воплощением представлений Грека об идеальном лаборанте — глупая
старуха, никому в целом мире не нужная и, по-видимому, совсем одинокая.
Она вошла, уставилась на меня и залилась кудахтающим смехом, от которого
мертвые проснулись бы.
— Мистер Хэмпстед! — дребезжала она. — Ну и вид же у вас!
— Где Греко? — крикнул я и оттолкнул ее с дороги.
В пижаме и купальном халате я кинулся вниз по лестнице в комнату,
которая когда-то была кухней, а теперь стала лабораторией Греко.
— Смотри! — завопил я. — Что ты на это скажешь?
Он повернулся и посмотрел на меня.
Несколько секунд спустя он покачал головой.
— Этого я и боялся, — пробормотал он. — Люди в детстве часто бывают
белобрысыми, верно? Вот ты и стал опять белобрысым.
— О чем ты, Грек? У меня же волосы теперь совсем седые!
— Не седые, — уныло поправил он меня. — Они у тебя льняные. К ним
возвратилась молодость. За одну ночь — так иногда бывает. Я предостерегал
тебя, Вирджи. Я говорил тебе, что есть опасность. Теперь ты знаешь. Дело в
том…
Он запнулся, взглянул на меня, потом отвел глаза.
— Дело в том, — продолжал он, — что ты молодеешь, как и я. Если мы не
найдем какого-нибудь выхода, ты тоже умрешь от помолодения.
Я уставился на него.
— Ты говорил это и раньше — о себе. Я думал, ты просто оговорился. Но
ты действительно хочешь сказать, что…
— Сядь, — приказал он. — Вирджи, я ведь сказал тебе тогда, что ты
помолодел. Это не просто так казалось. Это все — демоны, и не только ты и
я — но и многие другие. Сначала — Гранд-Рапидс. Затем — когда сгорела
гостиница. В зоне воздействия оказалось множество людей, а у тебя шансов
было больше, чем у остальных. Думаю, для тебя это началось еще в тот день,
когда ты зашел ко мне на фабрику, а я ловил ускользнувших демонов.
Пожалуй, я тогда изловил не всех.
— Ты хочешь сказать, что я…
Он кивнул.
— Некоторые демоны вызывают омоложение. И в тебе сидит колония таких
демонов.
Я судорожно сглотнул и сел.
— Ты хочешь сказать, что я буду становиться все моложе и моложе, пока в
конце концов не превращусь в младенца? А тогда… что же тогда, Грек, а?
Он пожал плечами.
— Откуда я знаю? Спроси у меня лет через десять. Посмотри на меня,
Вирджи! — вдруг громко выкрикнул он.
— Сколько лет ты мне дашь по виду?
Восемнадцать? Двадцать?
Это была сущая правда. Он выглядел не старше. Смотря на него изо дня в
день, я не замечал перемены. Тем более что я помнил его с той поры, как мы
учились, и думал о нем как о молодом. Но ведь ему самое меньшее сорок лет,
а выглядел он совсем зеленым мальчишкой.
Он сказал:
— Я ношу в себе демонов уже шесть лет. Судя по всему, они разборчивы и
населяют не весь организм, а только некоторые его органы: сердце, легкие,
печень. Может быть, кости. И некоторые железы — оттого-то я и чувствую
себя физически таким бодрым. Но не мозг — во всяком случае, пока. К
