Дон Гильермо откинул забрало, явив героям совсем молодое лицо, окаймленное узкой аккуратной бородкой. Дерзкий властный взгляд кабальеро выражал непоколебимую уверенность в себе и убежденность в своем праве командовать всеми, кто попадает в поле зрения. Столь явное неподчинение привело дона Гильермо в секундное замешательство, его взор растерянно скользнул по стоящим у ворот людям в поисках причины и безошибочно остановился на круглой физиономии дона Херинельдо.
— Не знаю, что наплел вам этот аферист, — зло процедил всадник, указывая на соседа жестом, полным презрения, — но советую гнать его в шею. Вы можете отдохнуть здесь до завтрашнего утра, я даже заплачу вам, раз уж вы избавили меня от хлопот, но сейчас разойдитесь и не мешайте. Мне нужно навести порядок в своих владениях.
Дон Херинельдо побагровел и сделал попытку протиснуться между Кантором и Гиппократом, одновременно извлекая из ножен меч, но кентавр легко придержал его за шиворот и даже оттащил на шаг назад.
— Что дает вам основания предполагать, что это именно ваши владения? — Лицо первого паладина осталось непроницаемым, но в голосе прорезалось угрожающее нетерпение. — У вас есть какие-нибудь документы или… — Элмар запнулся, судорожно прикидывая, что еще мог бы потребовать на его месте просвещенный кузен, и с трудом вывернулся: — Или что-нибудь еще?
— Да, представьте себе, я всюду таскаю с собой фамильный архив, чтобы предъявлять каждому проходимцу! — Голос дона Гильермо задрожал от ярости. — Если вы еще не заметили, у меня есть двенадцать солдат и пять арбалетчиков, поэтому забирайте вашу награду и убирайтесь подобру-поздорову! Я и так более чем щедр!
Небольшой мешочек глухо звякнул, шлепнувшись в пыль у ног его высочества. Элмар удовлетворенно улыбнулся и все так же спокойно сообщил:
— А теперь слезь и подними.
— Что? — Кабальеро задохнулся от гнева. — Что ты сказал?
— Если ты полагаешь, что можешь обращаться с принцем, как с уличным попрошайкой, тебе придется доказать это мечом, — терпеливо пояснил Элмар, по-прежнему не двигаясь с места. — В честном поединке, не прячась за спины арбалетчиков.
— Так нечестно! — воззвал откуда-то из-за крупа кентавра обиженный дон Херинельдо. — Он меня первого оскорбил!
Кантор чуть повернул голову и извиняющимся тоном попросил:
— Дон Херинельдо, вы, несомненно, правы, но уж уступите его высочеству эту честь. Его оскорбили сильнее, и он все-таки действительно принц.
— И у него даже документ есть? — ядовито процедил дон Гильермо.
— И я везде таскаю его с собой, чтобы предъявлять каждому проходимцу, — широко улыбнулся Элмар, донельзя довольный тем, что сумел уязвить противника в споре. Да уж, кузен Шеллар редко предоставлял ему такую возможность… — Можешь поверить мне на слово. А можешь не верить, это ничего не меняет. Какая разница, кто вызвал тебя на поединок — принц или простой рыцарь?
— Постойте, — попробовал вмешаться Кантор. — Может, мы все-таки объясним дону Гильермо, что происходит, и вы как-нибудь договоритесь без драки? Мне бы не хотелось с первой минуты знакомства начинать истреблять соседей.
— Может, мы все-таки объясним дону Гильермо, что происходит, и вы как-нибудь договоритесь без драки? Мне бы не хотелось с первой минуты знакомства начинать истреблять соседей.
— Я же не настаиваю на том, чтобы биться насмерть, — пожал плечами могучий варвар. — Только немного поучу твоего соседа хорошим манерам. Согласись, не подобает орать на незнакомых людей, как на прислугу, даже не представившись. Если бы мы сначала познакомились, никаких недоразумений бы не произошло.
— Так, может, начнем сначала и познакомимся? Может, дон Гильермо иначе посмотрит на свое поведение, если узнает, что я — настоящий владелец этого замка, и у меня даже есть та самая бумажка, о которой вы так усердно спорили, а человек, с которым он столь неосмотрительно поругался, — наследник престола Ортана, принц-бастард Элмар, знаменитый герой, и что, в конце концов, его пять арбалетчиков — это тьфу против двух боевых магов… И до него дойдет наконец, что ты вызвал его на дуэль только для того, чтобы уберечь от бессмысленной гибели его солдат. Они ведь не виноваты, что их сеньор такой скандалист и задира.
Дон Гильермо высился в седле безмолвной неподвижной статуей, только скрипели стиснутые зубы да глаза сверкали гневом, перебегая с Кантора на Элмара и обратно. Видно было, что отчаянный сосед сам не знает, что сейчас сделает: извинится, примет вызов или просто скомандует своим солдатам нападать. И в этот критический момент, когда обе стороны напряженно ждали, что же все-таки стукнет в лихую башку благородного дона, откуда-то из-под копыт Гиппократа вдруг раздался жуткий, леденящий душу вой.
Лошади встрепенулись, шарахнулись, панически заржали и в беспамятстве бросились кто куда, позабыв о седоках. Породистый скакун дона Гильермо встал на дыбы и попятился на задних ногах, как танцующая цирковая лошадь. Всадник, не успев подхватить поводья, вылетел из седла и грянулся оземь, чудом не попав под опустившиеся передние копыта.
Гиппократ растерянно выругался по-эгински и осторожно отступил в сторону. За его спиной испуганно помянул небо дон Херинельдо. Кантор тоже отступил на шаг. У самых его ног, с мучительным болезненным воем, судорожно скорчившись, на глазах менял облик Савелий.
— Так, а где его одежда, кто-нибудь помнит? — невозмутимо вопросил в пространство хладнокровный лондриец.
Не получив ответа, он столь же спокойно принялся расстегивать камзол.
Вой прекратился, сменившись негромким, вполне человеческим стоном, и спустя несколько секунд уже полностью оформившийся человек, морщась от боли, поднялся с четверенек.
— Я… нечаянно… — не очень внятно пробормотал он.
— Зато очень удачно, — перебил его оправдания Гиппократ, оглядывая поле боя. Несколько солдат повторили судьбу своего сеньора, остальные беспорядочно носились по площади, пытаясь утихомирить перепуганных лошадей.
Джеффри набросил на Савелия свой камзол и помог ему встать на ноги.
— Ничего, все в порядке. Пойдем поищем твою одежду и какое-нибудь удобное место, чтобы отдохнуть.
— Надеюсь, никто не убился, — предположил Элмар, склоняясь над поверженным противником. — Диего, чего ты стоишь столбом? Тебя люди ждут. Иди распоряжайся. А сюда пришли Мафея и Жюстин, по-моему, твой воинственный сосед сломал руку… и, кажется, ключицу… в общем, для поединка он уже не годится.
Кантор глубоко вдохнул, словно вместе с воздухом мог набрать немного недостающей храбрости, и решительно направился к крыльцу, вокруг которого беспокойно шумела толпа его подданных. Все пятьдесят дворов и десяток рыбацких хижин, которыми он отныне должен командовать и за которых должен отвечать.
ГЛАВА 14
Они влюбились друг в друга с первого взгляда, обменялись пуговицами, носились как угорелые, дурачились, а потом послали телеграммы своей тетке (хотя я слышал, что ее съели) и семи тысячам клипдассов и пригласили их на свадьбу.
Т. Янссон
В субботу Диего опять не пришел, и тут уж Ольга заподозрила неладное. Такая трепетная забота о своем самочувствии не входила в привычки товарища Кантора. Если он который день не появляется — это как минимум должно означать неспособность передвигаться. Да и сидеть дома, скрываясь от всех и не высовывая даже носа, тоже как-то на него не похоже. Уж за три дня усиленных размышлений в одиночестве можно было как-то определиться: то ли он собирается признаться и вернуть себе имя, то ли напрочь от всего откреститься, мол, я не я, и хата не моя, и как вообще кто-то мог поверить Артуро, он же официально признанный обманщик…
