— Благодарю вас, убар.
— И за это она выдала вам месторасположение лагеря Вьерны и зону обитания ее банды, — уточнил я.
— Совершенно верно.
— А что с моими людьми, оставшимися в лагере? — спросил я.
— Сначала мы пришли в лагерь, — ответил Марленус. — Там мы и освободили их.
— Хорошо.
— Но их головы уже успели обрить, — добавил Марленус.
Я пожал плечами.
— Некоторые из них, по-видимому, разбойники? — поинтересовался Марленус.
— Эти люди пришли со мной, — ответил я. Марленус рассмеялся.
— Мы освободили их всех, — сообщил он.
— Большое спасибо, убар. Я в долгу перед вами, — сказал я.
— Как вы собираетесь с нами поступить? — вмешалась в наш разговор Вьерна.
— Рабыне не подобает проявлять любопытство, — напомнил ей Марленус. — Ты можешь быть сурово наказана за это.
Вьерна стиснула зубы; она буквально кипела от ярости.
— Мы оба друг у друга в долгу, — вернулся к разговору Марленус, кладя руки мне на плечи.
— Мы оба друг у друга в долгу, — вернулся к разговору Марленус, кладя руки мне на плечи. Он еще не забыл свое возвращение на трон Ара.
— Вы изгнали меня из Ара, — напомнил я ему, — и отказали мне в хлебе, соли и очаге.
— Верно, — согласился Марленус, — поскольку некогда ты похитил священный Домашний Камень Ара.
Я промолчал.
— Верные люди, — продолжал Марленус, — сообщили мне, что ты отправился в северные леса. — Он усмехнулся. — Я надеялся тебя здесь встретить, хотя и в несколько ином виде. — Он взглянул на выбритую полосу у меня на голове.
Я раздраженно отвернулся.
— Не огорчайся: не ты первый и не ты последний, кто попадает в руки лесных разбойниц, — миролюбиво заметил он. — Хочешь надеть шапку?
— Нет, — ответил я.
— Пойдем с нами в лагерь, к северу от Лауриса, — предложил Марленус. — Ты будешь принят там подобающим образом.
— Надеюсь, ваш лагерь не является частью Ара, с его традициями и законами? — осведомился я.
— Нет, — рассмеялся Марленус. — Ар только там, где хранится его священный Домашний Камень. Пойдем, — повторил он, — ты будешь желанным гостем. Обещаю никак не притеснять тебя и не унижать твоего достоинства.
— Вы очень любезны, — отозвался я. — Даже не верится!
— Ну, не будь таким язвительным, — улыбнулся Марленус.
— Хорошо, — кивнул я.
Я огляделся по сторонам и заметил Миру. Она уже надела пояс и нацепила на него охотничий нож. В руках девушка держала короткое копье.
— Мира проявила большую сообразительность, — сказал я. — Она сообщила, будто вы и ваши люди оставили леса и возвратились в Ар. Представляете, она даже сочинила, будто вы отреклись от Талены, и в доказательство предъявила фальшивый документ, сделанный, очевидно, с большим мастерством.
Взгляд Марленуса внезапно посуровел.
— Простите меня, убар. — Я уже все понял без слов.
— Документ настоящий, — сказал Марленус. — Действуя через Миру, с которой я поддерживал связь, Талена с ведома Вьерны умоляла меня выкупить ее. Немыслимый для свободной женщины поступок!
— Значит, вы действительно отреклись от нее?
— Безусловно. И даже юридически закрепил это. И давай поговорим о чем-нибудь другом. С меня достаточно позора. Я поступил так, как требовал мой долг, долг воина, отца и убара.
— Но как же Талена? — не выдержал я.
— Кто такая? — спросил Марленус. — О ком ты говоришь?
Я молчал. Марленус обернулся к Вьерне:
— Насколько я понимаю, именно у тебя находится девушка, рабыня, которую я когда-то знал.
Вьерна не ответила.
— Я хочу освободить ее, — продолжал Марленус. — Ее доставят в Ар и, вероятно, поселят в одной из комнат во дворце убара.
— Вы заберете Талену с собой? — спросил я.
— Ей назначат соответствующий пансион и отведут комнату во дворце, — ответил Марленус.
Вьерна подняла на нас глаза.
— Рабыня недалеко от обменного пункта, — сказала она. — Ее держали там.
— Хорошо, — царственно кивнул Марленус.
— Хорошо, — царственно кивнул Марленус.
Вьерна не сводила с него глаз.
— Удача никогда не изменяет вам, Марленус из Ара? Вы не знаете поражений?
Марленус окинул ее безразличным взглядом и отошел посмотреть на выстроенных в ряд остальных разбойниц банды. Они стояли неподвижно, связанные все вместе длинной веревкой, протянувшейся от щиколотки правой ноги одной девушки к другой. Марленус внимательно осмотрел их, ненадолго задерживаясь возле каждой и время от времени поднимая кому-то из них подбородок, чтобы лучше рассмотреть лицо.
— Красавицы, — наконец заметил он.
Девушки не сводили с него испуганных глаз. Он обернулся к своим людям:
— Многие ли из вас захватили собой рабские ошейники?
Ответом ему был дружный смех.
— Да, мои красавицы, — он обвел глазами длинный ряд разбойниц, — мы считали вас более предусмотрительными.
Пленницы обменялись озабоченными взглядами.
— Ну что ж. Тогда наденьте на них ошейники убара, — распорядился Марленус.
Охотники поспешили к пленницам и защелкнули на горле каждой из них металлические ошейники с инициалами убара Ара.
Марленус вернулся к Вьерне, привязанной к брусьям лежащего на земле каркаса.
— А для меня, убар, ошейника не нашлось? — с вызовом осведомилась она.
— В лагере, прелесть моя, у меня найдется для тебя все, что нужно, — пообещал Марленус.
Убар держался с разбойницей подчеркнуто учтиво, как с женщиной, а не как с достойным противником.
— На этот раз я не повторю прежних ошибок, — сказал Марленус.
В обращенном к нему взгляде Вьерны появилось жалкое, униженное выражение.
— Теперь среди моих людей нет предателей и шпионов из Трева. Сейчас каждый из моих спутников — человек проверенный, достойный, товарищ по оружию, гражданин славного Ара.
Вьерна молча отвернулась.
— К тому же в прошлый раз я пытался доставить тебя в Ар с определенными почестями, со свитой охранников, в прочной клетке, с крепкими мужскими наручниками на руках.
— А сейчас? — холодно спросила она.
— Сейчас я вспомнил то, что упустил из виду в прошлый раз, — ответил Марленус. — Ты всего лишь женщина.
Разбойница сердито фыркнула.
— Вам все же следует хорошенько заковать меня в кандалы, убар, — предупредила она Марленуса.
— Нет. Думаю, обычных рабских наручников будет вполне достаточно, — возразил тот.
Вьерна яростно забилась в надежно удерживающих ее кожаных ремнях.
— Эти украшения тебе тоже не понадобятся. — Он указал на ее браслеты и длинные золотые бусы. — Тебя от них избавят.
— Позвольте мне по крайней мере надеть шкуры пантер, чтобы прикрыть наготу, — потребовала Вьерна.
— Ты будешь носить шелковое одеяние рабыни, — ответил Марленус.
— Нет! Ни за что! — Она изо всех сил сжала кулаки.
— И в Ар ты вернешься не как захваченная в бою пленница, а верхом на тарне, как обычная рабыня.
Вьерна со стоном закрыла глаза. Марленус, терпеливый, как настоящий охотник, дождался, пока она снова посмотрела на него.
— В лагере ты будешь пользоваться румянами для лица.
В глазах девушки появился ужас.
— Уши тебя проколют и вденут серьги. Вьерна поспешно отвернулась и разрыдалась.
— Плачешь ты совсем как обычная женщина, — заметил Марленус.
Вьерна вскрикнула от отчаяния и разразилась целым потоком слез.
Марленус сидел рядом с пленницей, скрестив перед собой ноги, и наблюдал за ней. Он рассматривал с величайшим вниманием, изучал ее. Настоящий горианский хозяин должен знать каждый дюйм тела своей рабыни, каждый ее волосок. С одной стороны, она обычная рабыня, ничего не значит для него, но с другой — она одна из его женщин. И он должен знать ее полностью, целиком, каждый дюйм ее тела, каждую клеточку ее мозга. Меньшее его не устроит. Это его собственность. Настоящий хозяин должен хорошо знать то, что ему принадлежит.
