Страшная медсестра вышла из здания и отошла от двери — ровно настолько, чтобы снующие туда-сюда машины «скорой помощи» не мешали ей думать. Она не помнила точно, что именно сказала в тот вечер, когда вдруг открылся портал, но в том, что видела именно человеков, была уверена на сто процентов. Смелостью демоница никогда не отличалась и, если бы дело касалось только любви, никогда бы не полезла в пекло, каким представлялся ей мир этих полнокровных монстров. Ради любви бы не полезла. Только ради денег она тоже бы не сунула голову туда, где полно воды и серебра и есть еще очень много вещей, соприкосновение с которыми несет смерть.
Ради любви бы не полезла. Только ради денег она тоже бы не сунула голову туда, где полно воды и серебра и есть еще очень много вещей, соприкосновение с которыми несет смерть. Но вот ради того, чтобы получить и любовь, и богатство, и вечную молодость, страшная медсестра решила рискнуть. Дреплюза подобрала увесистый булыжник, решительно развернулась и вошла обратно в здание больницы.
Она прошла в туалет, с трудом втиснула могучие телеса в разбитую кабинку и, закрыв дверцу на проволочный крючок, прошептала:
— И здесь, и там; и здесь, и там; и здесь, и там…
Ничего. Совсем ничего. Страшная медсестра потрогала одну стенку кабинки, потом другую, толкнула дверцу раз, другой — и снова ничего не произошло. Демоница задумалась, с большой неохотой вспоминая тот ужасный миг, когда Кирпачек дал ей от ворот поворот.
— Я открыла шкафчик… потом… потом я хотела отравиться, как Гильотина, о которой писал Швампир… Или это была леди Макбес? В общем, чувствуя себя Хотеллой, которую задушил Квазиморда, я потянулась за святой водой… — вспоминала романтичная демоница, — и не нашла ее. Тогда я сказала что-то о счастье… Да. Точно! Я сказала, что нет мне счастья… — Дреплюза сделала паузу и облизнула языком, длинным, синего цвета, в черных пигментных пятнах, вдруг пересохшие губы. Она покрепче сжала булыжник и, рыкнув для смелости, прокричала: — Нет мне счастья ни здесь, ни там! — Почувствовав, что нашла верные слова, она быстрым речитативом прошептала три раза: — Ни здесь, ни там; ни здесь, ни там; ни здесь, ни там…
Дверь кабинки, подернувшись рябью, растаяла. Изумленная Дреплюза увидела точно такую же туалетную кабинку, зеркальным отражением представшую ее взору. К большому облегчению страшной медсестры, она в этом зеркале не раздвоилась. В хлипких стенах кабинки напротив присутствовали только утопленный в пол унитаз и проволочная корзина для мусора. С минуту страшная медсестра стояла в оцепенении, но оно быстро сменилось страхом и ненавистью: в кабинке появился человек!!!
Человек был женщиной и одет так, как демоница не смела и мечтать. Вещи на женщине-монстре дорогие, такие не купишь в магазине, их можно заказать только по каталогу и за очень большие деньги. Бежевый костюмчик ничуть не отличался от нарядов, что позволяют себе приобретать только богатые вампиреллы, чертовки и демоницы. А фигура!!! Фигура у человеческой женщины была такой, какую тучная демоница не могла представить даже во сне. Замершая напротив самка человека была не просто стройна — она была идеальна во всех тех местах, какие у других женщин называются проблемными. Огромное сердце демоницы залила черная зависть, и она, зарычав, швырнула булыжник в кабинку напротив.
Незнакомка в стильной одежде ловко поймала летящий предмет и в ответ плеснула в демоницу что-то, что явно хотела вылить в унитаз. Дреплюза взвыла: морду зажгло так, будто весь мировой запас кайенской хлорки оказался у нее на рыле. Она отпрянула назад, и тут же, подернувшись рябью, портал закрылся.
Страшная медсестра, воя одновременно и от боли, и от радости, кинулась смывать с себя потустороннюю дрянь, которая уже не могла испортить ей настроение.
Из туалета Дреплюза вышла совсем другим существом. «Теперь можно позволить себе все без исключения, даже любовь к молодому красивому вампиру, доктору Кирпачеку, — думала она. — Теперь у меня будут и богатство, и вечная жизнь, и — что самое важное ввиду запоздалой страсти — вечная молодость». Все, что нужно сделать, это пробраться в мир человеков, загрызть там кого-нибудь, напиться свежей крови и вернуться назад. Хотя Дреплюзу не оставлял страх, она твердо решила в ближайшее время совершить вылазку в мир человеков.
Страшная медсестра покинула стены больницы.
Страшная медсестра покинула стены больницы. Она шла по улице и ничего не видела. Похолодало, набежавшие тучи обещали дождь, холодный ветер трепал широкую блузу, украшенную камешками искусственной глины, но страшная медсестра даже не вспомнила, что забыла в гардеробе пиджак. Она так ярко переживала открывшиеся возможности, так вжилась в роль богатой дамы, что даже не заметила отсутствие ридикюля. Демоница шла по улице, радостно стуча копытами и размахивая пустыми руками, а перед глазами мелькали картины будущего богатства: слитки драгоценного силиката, россыпи бесценного алебастра, горы дорогостоящего цемента, тонким порошком рассыпанного по полу в ее будущем замке… Замок нужно будет купить в первую очередь, мечтала она. Вспомнив о замке, демоница подумала о том, как объяснит свое неожиданное богатство налоговой инспекции, и решила не торопиться богатеть. По крайней мере до тех пор, пока не найдет опытного и покладистого бухгалтера. Однако радость будущей миллионерши все же омрачало маленькое обстоятельство: почему самка человека была такой стройной, а ей достались тонны жира? Вон как легко она подпрыгнула, схватив камень, а Дреплюза даже кинуться на нее не смогла, чтобы отомстить за отраву, выплеснутую прямо на рыло!
— Жаль, промахнулась, — вздохнула демоница, не зная, что предмет ее зависти только что там, с той стороны, думал о том же, правда испытывая совершенно противоположные чувства.
Глава 8
Там
— Хорошо, что промахнулась, — облегченно выдохнула агент Блондинка, спрятав в сумочку невероятно большой, размером с ее кулачок, ограненный алмаз.
Немного подумав, она достала телефон и набрала номер. Когда в трубке послышалось ленивое «альо-о», Грета быстро проговорила:
— Зюзя, ну наконец-то! Немедленно приезжай, нужно поговорить! Какое собрание?! Какая встреча?! Я сказала: не-мед-лен-но!!!
Грета Сайбель чувствовала, что несколько выбита из колеи. Черт, высунувшийся из шкафа во время описи имущества поэтов, мог заставить сомневаться в здравости собственного рассудка кого угодно, но только не блондинку. Если она видела черта, значит, он действительно был: черт женского пола в китайских лосинах и вообще — дурно одетый, дурно пахнущий, с рогами и крыльями. И потом в кабинке туалета, куда девушка зашла вылить остатки минеральной воды, тоже появился черт. Кажется, тот же самый, что вылез из шкафа. Камешек, которым запустила в нее рогатая особа женского пола, тоже вполне реальный. Агент Блондинка привыкла верить собственным ушам, собственным глазам и вообще верить себе. Она никогда не сомневалась, ей проще было принимать жизнь полностью — со всеми нереальными выкрутасами, которые она частенько являла людям.
Да — аномально, но возможно…
Надо отметить, что Грету Сайбель выбило из колеи вовсе не явление Дреплюзы и не скандал демоницы с начальницей приставов Трубогайкиной. Глаза Греты, ободренные верой хозяйки в их непогрешимость, увидели гораздо больше, чем открылось возмущенному взору приставши или облагороженным толстыми линзами очам Мамонта Дальского. Глаза Греты смогли посчитать демоницу явлением реальным, не нашли в ней ничего сверхъестественного, а потому внимательно рассмотрели ту часть помещения, что просматривалась за спиной рогатой скандалистки.
