Внезапно Дейзи поняла, куда ей следует пойти. Через час она уже стучала в дверь дома, который находился в Дройлсдене — северо?западном районе Манчестера.
— А?а, это ты, — сказал ее отец. — Что нужно?
— Ты звонил мне.
— Я? Наверное, тебе лучше войти.
Комната, слабо освещенная дистрофичными огнями газовой плиты. Ни одной включенной лампы, никаких картин, никакого разнообразия красок.
Ни одной включенной лампы, никаких картин, никакого разнообразия красок. Вокруг только серый цвет. Кушетка в гостиной, покрытая пыльным одеялом. Кровать отца. Рядом с кушеткой кастрюля, наполненная мочой. Его туалет. На полу среди пустых бутылок и засохших пятен рвоты виднелись кучи мусора и дюжины кремовых костяшек домино.
Мертвые кости. Мертвый отец.
— Ты все еще играешь? — спросила Дейзи.
— Я, как каждый старый педик, хочу узнать, что такое счастливая жизнь.
— Ты считаешь себя старым? И сколько тебе лет?
— А ты не знаешь, дочь?
— Наверное, где?то около пятидесяти. Нет, я забыла.
— Домино — моя единственная забава.
— Как тут воняет!
— Такова наша жизнь.
— Нет, жизнь не такая.
— Между прочим, тебя здесь поставили на ноги.
— Скорее, сбили с ног. Откуда ты узнал мой телефонный номер?
— По своим каналам. Вполне официально.
— Ты звонил в университет? Они не раскрывают личных данных.
— Даже одинокому отцу?
— Значит, теперь они знают, что ты жив.
— Не вижу в этом ничего плохого. Я не поверил своим ушам, когда секретарша сказала, что меня считают погибшим. Я заверил ее, что наполовину жив. Мне пришлось обратиться в высшие инстанции. Я имел приятную беседу с профессором Хэклом.
— Он не стал бы говорить с тобой.
— О, нам было что вспомнить. Максимусу и мне. Ведь вместе учились.
Эта новость ошеломила Дейзи, и она решила промолчать.
— Мне захотелось сыграть с тобой в домино, — продолжил отец. — Вот почему я позвонил. И еще я хочу, чтобы ты обыграла меня. Только ради этого я еще и живу. Давай сыграем.
Он открыл коробку, высыпал на грязный стол двадцать восемь костяшек и размешал их двумя руками.
— Выбирай свои косточки.
— Играть на выигрыш? — спросила Дейзи.
— Ставкой будет твоя жизнь. Кстати, с днем рождения.
Значит, он помнил. Жаль, что не было подарков.
Диджей Доупджек обрабатывал толпу в «Змеиной норе». Медленный раж крутого танца. Десять часов вечера. Суббота. Взгляните на этого парня. Какие чудеса он вытворяет на проигрывателях, выпуская заводной винил и превращая толпу в идеальное уравнение. Движение и кайф, создающие ритм.
Джо и Бенни созерцали это безумие из комфортабельной кабинки на втором этаже — их любовного алькова, полностью оплаченного сезонным билетом Крокуса. Заключив друг друга в объятия, неразлучные, как и прежде, они смотрели на большой экран клубной Видеосистемы, наслаждаясь танцем, бушевавшим внизу. Кроме того, они могли слушать музыку через квадросистему динамиков с персональным эквалайзером и регуляторами громкости.
Упиваясь технобитом, Сладкий Бенни добавил громкости.
— Это лучший вечер Доупджека. Джо, ты только послушай басы. Какая крутизна!
— Я слушаю, слушаю.
Джазир Малик тусовался в зале, внизу, в окружении шума, толпы и музыки, ревевшей в ушах вместе с гулом ультрачеснока. Две дольки этого растения превращали человека в горячее и разноцветное существо! Но где гвоздь программы?
А вот он, их кумир! Как будто небеса взорвались от криков и свиста.
Фрэнк Сценарио вышел на сцену. Сверкающий синий костюм, немного скошенные черные очки и желтая фетровая шляпа. Он сделал свое знаменитое па: раз?два, раз?два и плавное скольжение. И даже старина Джо Крокус в своей кабинке приподнялся на кушетке, снизойдя придвинуться к экрану, чтобы лучше рассмотреть непревзойденного и самого крутого перца из всех ныне живущих людей…
Твои числа мелькают в уме.
Их танец, словно свет во тьме.
Мои мысли прикованы к Леди Удаче.
Мои мысли прикованы к Леди Удаче.
Все остальное ничего не значит.
Затем диджей Доупджек отыграл классный сэмпл — микс Билли Холидей и Эллы Фитцджеральд с тяжелым басом, заимствованным из рок?баллады Кертиса Мэйфилда. И снова песня Фрэнка о том, как нелегко отдаваться обстоятельствам:
Я просто пешка в твоей игре, моя любовь,
Обманутый парень, не таящий злости.
Все твои хитрые ходы, моя любовь,
Дают мне только проигрышные кости.
Сладкий Бенни слушал лирику, затаив дыхание. Джо Крокус с трудом сохранял строго выверенную непоколебимость. Джаз Малик извивался в когтях танца. На нем был его любимый костюм, сидевший точно по фигуре и хорошо сочетавшийся с очками и фетровой шляпой. Он во всем копировал Фрэнка — от стиля до его знаменитого па.
Раз?два, раз?два и плавное скольжение.
Между прочим, Дейзи Лав стояла у стены и видела все, что происходило на сцене: выступление певца и чары диджея, который заводил толпу красивой сексуальной музыкой. Да, Дейзи была здесь; она пришла, несмотря на прежние отговорки, пришла, переполненная неудачами дня, болью в руке, мыслями об отце, потерей работы — и с призовой костяшкой в кармане. Она рискнула, понадеявшись на то, что Сладкий Бенни сдержит обещание и внесет ее имя в список приглашенных лиц. Так оно и оказалось. Вышибала пропустил ее в клуб, благословив хриплым шепотом: «Свободный проход. Хорошая музыка. Любовные прикосновения. Вперед, подружка, исполни свое желание».
Любовные прикосновения и исполнение желаний? Да, у нее имелись такие желания. Она приехала сюда прямо от отца, проиграв ему все игры. Печально было видеть, как ее некогда сильный и неукротимый отец дрожал и ежился в приступах похмелья. Она не получила любви, не получила объяснений, зачем он позвонил ей после стольких лет молчания. Кроме слов о том, что она должна обыграть его — хотя бы раз. Как будто она могла это сделать…
Одинокая девушка.
Дейзи скромно стояла у стены и наблюдала за происходящим в зале. Когда Фрэнк под громкие аплодисменты покинул сцену и после того, как диджей Доупджек завел лихорадочный микс, скрестив на двух деках «Давай продолжим это» с «Моим милым Валентайном», она протолкалась к бару и заказала апельсиновый сок.
Все верно, апельсиновый сок. Чтобы выглядеть крутой девчонкой с крепкой отверткой в бокале.
— Дейзи! Ты пришла!
Голос за ее спиной. Рука на плече. Джаз Малик, с серебристым полумесяцем улыбки на смуглом лице.
— Ты пьешь апельсиновый сок? Ах, любимая, позволь мне влить в него присадку? Немного водки, как ты думаешь? Водка с апельсиновым соком. Я слышал, это любимый напиток Джо Крокуса.
— Мне и так нормально. Что с тобой случилось?
Чтобы перекричать громкую музыку, Дейзи пришлось приблизиться и прикоснуться губами к его щеке.
— Не понял.
— Ты все время чешешь руку…
— Небольшая рана. Не тревожься.
— У меня тоже рана на руке.
Они сравнили боевые отметины.
— В любом случае, рад тебя видеть, — прокричал Джазир в ухо Дейзи.
— У меня был ужасный день.
— Расскажи.
— А Бенни здесь?
— Что? Ближе…
— Ты видел здесь Бенни? — повторила Дейзи.
— Он наверху. В персональной кабинке. Ты хочешь встретиться с ним?
— Он стащил у меня носовой платок.
— И что?
— На платке моя кровь.
— Большое дело! А, я понял. И он решил…
— Да.
— А ты не хочешь этого?
— Нет! В принципе, с него и начались мои беды. Меня уволили с работы.
— Что? Ближе, ближе…
— Меня уволили с работы.
Выгнали из книжного магазина.
— Черт, Дейзи. Плохие новости.
