— Да ничего, — ответил он и потрепал ее по щеке. — Тем более, ты же сейчас смоешь эту дрянь.
И поспешил на кухню. Там он открутил на полную мощность кран и несколько раз хлопнул дверцей холодильника, чтобы заглушить свой хохот. Пока Беате Лённ смывала с дивана пятно, оставленное Линдой. Или, может быть, Карен?
Вигдис крикнула из кухни:
— Вам с молоком, Том?
Голос ее прозвучал тяжело и с нажимом, как это принято у жителей западных районов Осло. И к тому же он узнал все, что требовалось.
— Я тут вспомнил, что у меня встреча в городе, — сказал он и, обернувшись, увидел ее в дверях с двумя чашками кофе в руках и огромными удивленными глазами. Как будто он съездил ей по физиономии. Волер немножко подумал.
— Кроме того, вам надо побыть одной, — сказал он и поднялся, — я вас понимаю, ведь я говорил, что недавно сам лишился друга.
— Сочувствую, — произнесла она потерянно. — Я даже не спросила, о ком идет речь.
— Ее звали Эллен. Моя коллега. Она была мне очень дорога, — Том Волер слегка наклонил голову и поглядел на Вигдис, которая в ответ неуверенно улыбнулась.
— О чем вы думаете? — спросила она.
— Может, как-нибудь заскочу посмотреть, как вы тут поживаете. — Губы его расплылись в еще более теплой, чем прежде, улыбке, настоящей улыбке Дэвида Хасселхоффа, и он подумал, какой хаос наступил бы в мире, если б люди могли читать мысли друг друга.
Глава 33
Дизосмия
Начался вечерний час пик, у здания Управления полиции на Грёнланнслейрет замельтешили автомобили и служащие. Воробей сел на ветку, и последний листок сорвался с нее и пролетел мимо окон комнаты для совещаний на пятом этаже.
— Я речей произносить не умею, — начал Бьярне Мёллер, и те из присутствующих, что слушали его выступления раньше, согласно закивали.
Все, кто имел отношение к расследованию дела Забойщика, при виде бутылки «Opera» и четырнадцати пока еще не распакованных пластиковых стаканчиков ожидали только окончания его выступления.
— Прежде всего я хотел бы поздравить всех от имени городского собрания, мэра и начальника Управления полиции за прекрасно проделанную работу. Мы ведь, как всем вам известно, оказались в достаточно сложной ситуации, поскольку речь шла о серийном грабителе.
— А я не знал, что еще и другие были! — крикнул Иварссон, чем вызвал смех в зале. Он стоял позади всех, ближе к двери, откуда мог наблюдать за поведением всех присутствующих.
— Ну в общем, правильно, — улыбнулся Мёллер. — Я хочу сказать… ну вы знаете, мы все очень рады, что дело это окончено. Но прежде чем мы выпьем по стаканчику шампанского и разойдемся по домам, я хотел бы особо поблагодарить того, кто сыграл главную роль…
Харри почувствовал, как все повернулись в его сторону. Он ненавидел такие торжественные сборища. Речь шефа, ответные речи сотрудников, шутовские благодарности, весь этот банальный театр.
— То есть Руне Иварссона, который руководил следственной бригадой. Поздравляю, Руне!
Аплодисменты.
— Может, ты скажешь несколько слов, Руне?
— Нет, благодарю, — процедил Харри сквозь зубы.
— Да-да, конечно, — сказал Иварссон. Все присутствующие обернулись в его сторону. — У меня, к сожалению, нет такой привилегии, Бьярне, как у тебя, заявить, что я не умею произносить речи на торжествах. Потому что я это умею. — Смех в зале усилился. — И как опытный оратор, много раз выступавший на встречах, посвященных нашим успехам, я не стану утомлять вас, раздавая похвалы всем и вся. Работа в полиции — командная игра, как в спорте. Беате и Харри заслужили честь забить победный гол. Но ведь вся комбинация была разыграна на высшем уровне.
Харри не поверил своим глазам, но все собравшиеся снова согласно кивнули.
— Поэтому я хочу выразить благодарность всем сразу, — Иварссон окинул взглядом собрание, видимо, для того, чтобы каждый почувствовал, что именно его он видит и благодарит. А потом воскликнул веселым голосом:
— А не пора ли нам скрутить голову этой бутылке?
Кто-то передал ему шампанское, и, несколько раз встряхнув бутылку, он стал ее откупоривать.
— Нет, это уже совершенно невыносимо, — шепнул Харри на ухо Беате. — Я линяю.
Она укоризненно посмотрела на него.
— Пожалуйста! — Пробка ударилась в потолок. — Подставляйте стаканы.
— Извини, — сказал Харри, — увидимся завтра.
Он зашел в кабинет, взял пальто. Спускаясь вниз, прислонился к стенке лифта. Пару часов он, конечно, поспал на даче Албу. А в шесть утра, подъехав к железнодорожной станции в Моссе, позвонил из телефона-автомата в местное отделение полиции и сообщил, что обнаружил труп на берегу моря. Он знал, что местные полицейские запросят помощи у столичного управления. Поэтому, вернувшись в Осло около восьми, он устроился в кофейне на Уллеволсвейен, где наслаждался кофе «Кортадо», пока не решил, что дело уже передано кому-то другому и он может спокойно ехать в контору.
Дверцы лифта распахнулись, и Харри, пройдя через вертушку, вышел на холодный чистый столичный воздух, который, как утверждают, загрязнен еще хуже, чем в Бангкоке. Он вспомнил, что спешить ему некуда, и умерил шаг. Думать сегодня ни о чем не надо, нужно просто лечь в постель и поспать, желательно без сновидений, а проснувшись утром, знать только одно — что все двери за ним закрыты.
Все двери, кроме одной. Той, которую он никогда не закрывал и не собирался закрывать. Но думать об этом надо будет только завтра с утра. Завтра утром они с Халворсеном снова пройдут мимо Акерсельвы. Постоят возле дерева, где нашли ее. Постараются в сотый раз воссоздать картину. Не потому, что что-то упустили из виду, а чтобы вновь окунуться в ту атмосферу, снова почувствовать то, что испытали тогда.
Он пошел узкой тропинкой через лужайку, сокращая путь. И даже не взглянул в сторону серого здания тюрьмы слева от него. Расколь, по-видимому, на сей раз отложил шахматы в сторону. Ни на Ларколлене, ни где-то еще им не найти улик против цыгана или его приспешников, даже если сам Харри возьмется за расследование. Они выждали столько, сколько сочли нужным. Забойщик мертв.
Они выждали столько, сколько сочли нужным. Забойщик мертв. Мертв и Арне Албу. «Справедливость словно вода, — сказала как-то Эллен. — Она всегда пробьет себе дорогу». Они понимали, что это неправда, но порой и в ложном утверждении можно найти хоть какое-то утешение.
Харри услышал завывание сирен. Впрочем, он слышал их уже давно. Белые автомобили с включенными голубыми мигалками промчались мимо в сторону Грёнланнслейрет. Он постарался не думать, по какому вызову они выехали. По всей видимости, не ему с этим делом разбираться, а если и ему, ничего, подождут. До утра.
Том Волер решил, что заявился слишком рано, что у обитателей бледно-желтого дома есть какие-то дела в городе в дневное время. И потому, нажав нижнюю и последнюю кнопку домофона, он уже было собрался ретироваться, как вдруг услышал приглушенный металлический голос:
— Алло?
Волер обернулся.
— Привет, это… — он посмотрел на табличку с именами жильцов рядом с кнопкой, — …Астрид Монсен?
Двадцать секунд спустя он уже стоял на лестничной площадке перед открытой на цепочку дверью, из-за которой его разглядывала насмерть перепуганная женщина с веснушчатым лицом.
— Можно мне войти, фрёкен Монсен? — спросил он и обнажил зубы в улыбке в стиле Дэвида Хасселхоффа.
