— Понравилось! — смущенно признался мастер. — А кому бы не понравилось? Благодарность людская мне силы для творчества дает!
— Живи счастливо, мастер! — решился командир. — Дари ремесло людям! И… не поминай нас плохо!
Командир аккуратно убрал с колен Маин и выпрямился во весь свой немалый рост.
— Отряд! По коням! — скомандовал он ясно и звонко. — Сквозь мрак и дождь! Мы уходим немедленно, братья! Пока еще кто с нами не увязался…
— Траэрш-а-рута! — изменившимся от волнения голосом поддержала его старшая воровка.
— Траэрш-да! — согласился серьезно командир. — Духи дорог да будут к нам благосклонны!
Из шатра вышла строгая, серьезная провидица — и беспомощно уставилась на огромного черного жеребца.
— Духи дорог да будут к нам благосклонны!
Из шатра вышла строгая, серьезная провидица — и беспомощно уставилась на огромного черного жеребца. Коней ниже ростом в табуне не нашлось. Командир посмотрел на провидицу — и понял, что у него помощи она не попросит. Умрет, но не попросит. И им никогда, никогда не понять…
— Гоблин, ты не мог бы… — неуверенно сказала провидица.
Старшина гоблинов мог. Взять в охапку да забросить на седло — почему бы и нет? Сколько в ней весу, в той эльфийке?
Отряд эльфов, выстроившийся походным ордером, завороженно проследил за полетом Высшей дамы. Но гоблин был точен в бросках и попал эльфийкой туда, куда и целил.
Эльфийка чуть тронула коня. Подъехала к командиру и склонила к нему прелестную головку.
— Этот дождь — он не в моей власти, — тихо и внятно сказала волшебница. — Нас пытались задержать. Ты все правильно сделал и вывел отряд из-под удара. В который уже раз.
Провидица бледно улыбнулась ему и повернулась к Одержимому Кузнецу.
— До встречи на стенах твердыни Черного Властелина! — предрекла она.
Предводитель старшего древа, не ожидая указаний, отправил своих бойцов в охранение.
— Укажи путь, командир! — почтительно напомнил он.
— Отсюда — и прямо в легенды! — жестко сказал командир.
И отряд двинулся прямо в легенды.
14
Доблестный отряд эльфов тащился по грязной дороге. Старшина гоблинов ехал рядом с командиром и нервно ругался.
— Ну и где враги, где кровопролитные битвы без надежды на спасение?! — хрипел он. — Который уж день удираем от всех, кого почует наша провидица, мильён лет ей здоровьичка да бедра пошире! Это называется — рвемся на битву с Черным Властелином?!
Старшина гоблинов недавно прослушал основные эльфийские легенды и теперь дико трусил. И, как любое отродье их племени, рвался навстречу опасности, чтоб разом покончить с мучительной неизвестностью, что страшит, как известно, больше всего. Что ж, такую трусость командир уважал — но все равно не поддерживал.
— Только полный идиот пойдет на твердыню Черного Властелина тремя дюжинами бойцов! — лениво сказал командир. — Ты полный идиот? О, не полный! Ну так удирай и радуйся, что жив! На сегодня это наша лучшая наступательная тактика. Послушай лучше, как ваши бабы поют! И, кстати, переведи, о чем это они…
— Е-е, темнота бродяжная! — отмахнулся гоблин. — Знаешь, как здесь на севере говорят? Лес увижу — лес пою, нету леса — так ору… Вот их песни такие же! Дрин-дали-да… ну, это вроде как колокольчики на упряжках брякают, треснувшие к тому же… это и не слово получается, а так, звуки… Значит, дрин-дали-да… да конь мой вороной… да разноцветные кибитки… а больше вроде ничего не поют… который уж час… да им слова и не нужны, они чувствами берут! Ишь как самозабвенно выводят! И слов вроде нет, а сколько страсти! Настоящие бабы! И шурпа у них…
Старшина гоблинов на мгновение забыл о грозящих опасностях и мечтательно причмокнул.
— Примитив! — презрительно сказал предводитель старшего древа, ехавший по другую сторону от командира. — Серьезной стихотворной основы нет и в помине, дрин-дали-да, и больше ничего! Мелодия… есть — но простая до непотребства! Да и ритмика изысками не радует! Долбят в бубен — и только! Эстетического наслаждения — не вызывает! Нет, это даже сравнить невозможно с эльфийской песенной культурой!
— Эльфийская! — скривился гоблин.
— Песенная! Скукота до скрежета зубовного — вот ваша культура! Тексты и подтексты, пейзажные зарисовки и поток суицидального сознания… хе! Правильные песни — гоблинские! Животрепещущая тема — о бабах, строгая повествовательная линия, насыщенность действиями, яркие однозначные чувства, мораль, наконец — вот как надо! Вот у эльфов есть в балладах мораль?
— Мораль — это примитив…
— Состязание? — азартно предложил старшина гоблинов. — Люди, гоблины и эльфы! Щас мы прямо в этой грязюке и выясним, чья песенная традиция правильнее! Только я сразу скажу: наши бабы твои гармоники одним бубном забьют! А уж гоблинские песни вообще вне конкуренции, вы просто не знаете, на что возвысили свои хрустальные голосочки…
Воровки в кибитках заинтересованно примолкли.
— Доблестный Элендар известен певческим искусством даже подле Предвечных Престолов! — предостерег гоблина командир, тщательно пряча за серьезным тоном самую настоящую подначку.
Дорога была грязной, день скучным — почему бы и не развлечься?
Предводитель старшего древа презрительно отвернулся от гоблина — но крючок лести безошибочно подцепил эльфа под самые жабры…
Так что вскоре над грязью дороги поплыли волшебные звуки настоящей эльфийской музыки. Сильным красивым голосом эльф пел древнюю балладу о Черном рыцаре и светлой деве. Осторожный Элендар выбрал для состязания одну из самых прекрасных мелодий, сотворенных эльфийскими бардами. Воины восторженно слушали, и даже Вьехо одобрительно кивал головой. Что могло быть прекрасней, чем история любви двух столь чуждых друг другу существ?
Гоблин послушал, потом обернулся и ожесточенно замахал воровкам — мол, состязайтесь, чего скисли? Бабы азартно заголосили то единственное, что могли, что-то про дрин-дали-да да конь мой вороной… причем на удивление удачно не попали ни в ритм, ни в тональность эльфийской баллады. Впечатление было… жутким. Командир незаметно ухмыльнулся, а Элендар оскорбленно замолчал. Таких состязаний утонченный бард не признавал.
— Мои громче! — заявил гоблин радостно. — И это еще я не вступал! Слабоваты эльфы на горло, как я и говорил сразу!
Вьехо вдруг ощутил сильное разочарование. Дело в том, что он был настоящим эльфом, что бы ни бурчала по этому поводу провидица, и слава эльфийской расы была для него не пустым звуком. А еще он когда-то был неплохим бардом…
— Я за эльфов! — решительно заявил командир, и эльфы невольно охнули. — Поем по очереди, и посмотрим, чье искусство сильнее… Начинайте, я не отстану!
Эльфы приуныли. По всеобщему мнению, у командира не было ни одного шанса. Переорать племя воровок?! Да никогда в жизни!
— Дрин-дали-дали-да, да конь мой вороной! — грянули в кибитках слаженным хором, аж в ушах зазвенело.
Командир прислушался, настраиваясь, потом вскинул руку — хор послушно примолк…
— Пеноструй и Игристая, вечные реки, шелест леса и блики текучей воды, дева древняя, юная — робко навстречу… дева резкой, щемящей, печальной красы…
Эльфы пораженно слушали. Это была та же баллада — но в каком виде! Командир удивительно точно подстроился под ритм и строй бессмысленной воровской песни, и еще — он пел на гоблинском, чтоб было понятно всем! А эльфийская баллада, вся из полутонов, недосказанностей, неявных оттенков смысла, изложенная на гоблинском, в котором полутоны и недосказанности попросту отсутствуют за ненужностью — это что-то… совершенно новое!
