* * *
Настоящее его имя было вовсе не Чак Фарли, но оно восхитительно подходило к его роду занятий. Впрочем, и имя — Чак — было достаточно близко к настоящему.
Он с трудом удерживался от улыбки при мысли о предстоящей сцене. Проходя через Римский город, он зашел в мужской туалет переодеться, надев под мужской костюм Верхнего Времени самодельную кольчугу, а римские тунику и тогу спрятав в сумку на ремне, и нашел лавку этой отвратительной гарпии с пурпурными волосами. Он появился бесшумно, как сова, охотящаяся на особо вкусную мышь.
Гарпия оторвалась от разговора с другим клиентом и расплылась в улыбке. Чак вежливо улыбнулся в ответ и стал ждать в стороне, внутренне заходясь от хохота.
О, что за наслаждение натягивать нос кому-то, возомнившему себя профессионалом… Она поспешно разделалась с клиентом, только что не выставив его за дверь от жадности.
— Мистер Фарли, что за приятный сюрприз! Вы передумали?
Чак позволил себе легкую улыбку.
— Ну, не совсем. — Он потянулся за сумкой с римскими одеждами и достал из бокового кармана наживку. — Я хотел обсудить с вами вот это. — Он задумчиво почесал в затылке. — Я слышал, вы большой эксперт по таким вещам, — с хорошо натренированным выражением почтения на лице он протянул ей выцветшую газетную вырезку.
С любопытством перебегая глазами с его лица на клочок бумаги и обратно, Голди Морран изучила вырезку, и на лице ее на миг вспыхнула откровенная алчность. «Крючок, леска, грузило…»
— Ну, это довольно любопытно, — произнесла Голди Морран, прочистив горло. — Это законно?
— Уверяю вас, совершенно законно. Видите ли, я в некотором роде историк-любитель и раскапывал, так сказать, фамильные корни. Так вот, копаясь в библиотеках Верхнего Времени, я как раз дошел до «золотой лихорадки» в Колорадо. Можете представить мое удивление… — Это вышло достаточно забавно, так что Голди даже засмеялась. Он улыбнулся и показал на газетную вырезку. — И вот он я, запечатленный для потомков, стою над золотой жилой, которую открыл, и какой-то дремучий фотограф щелкает меня своим допотопным ящиком. — Он усмехнулся. — Теперь понимаете? Передо мной открывается потрясающая возможность — или судьба? — и все, что мне нужно для этого, — это аванс, чтобы купить этот чертов клочок земли.
— Ах.. — Голди улыбнулась и предложила ему присесть в удобное кресло у прилавка.
— Ах.. — Голди улыбнулась и предложила ему присесть в удобное кресло у прилавка. — Вы хотели бы обменять валюту Верхнего Времени на соответствующую американскую валюту для Врат Дикого Запада, верно?
— Вот именно. Мне нужна чертова уйма денег в Нижнем Времени, чтобы купить снаряжение для лагеря, для разработки жилы, лошадей и все тому подобное, чтобы быстро выбрать жилу, но чтобы все выглядело при этом вполне законно. И вы, надеюсь, понимаете, что я не хочу менять такую сумму денег официально — очень уж ДВВ подозрительно ко всему относится.
Голди неожиданно хихикнула.
— Теперь я понимаю, почему вы без интереса отнеслись ко всем моим предложениям. У вас у самого неплохо все продумано. Очень неплохо, мистер Фарли. — Она нацелила на него длинный коготь. — Сколько вы хотели поменять?
— Сто тысяч.
Глаза Голди Морран расширились.
— Я принес наличные, — добавил он, чуть улыбнувшись.
— Отлично Сто тысяч. Посмотрим, что у меня есть. Конечно, понимаете, я включаю в расчет обмена небольшие комиссионные.
— О да, я все прекрасно понимаю, — заверил ее Фарли.
Она отошла от стойки, открыла маленький шкафчик и вернулась с большой охапкой банкнот непривычно большого размера и горстью золотых и серебряных монет.
Он с готовностью расстегнул спрятанный под костюмом Верхнего Времени пояс с деньгами и отсчитал сотню тысячных бумажек. Глаза Голди загорелись алчным огнем. Она быстро пересчитала деньги, которые он ей протянул, и подвинула к нему груду денег Нижнего Времени.
Покончив с обменом, Голди улыбнулась:
— А знаете ли вы, сэр, что вам еще понадобится некоторое количество золотых слитков для оформления прав на участок?
Чак казался совершенно пораженным.
— Нет, об этом я как-то не подумал. Мне говорили только, что мне нужно будет по меньшей мере столько денег на покупку снаряжения — цены в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году были просто дикие из-за «золотой лихорадки». Это все.
Голди кивнула, напомнив Чаку оживший водослив-горгулью какого-то готического собора.
— Ну, возможно, я смогла бы помочь вам. Если уж на то пошло, я держу часть моих личных сбережений в виде золота. Я могу дать вам золота на подачу заявки, если вы согласны уделить мне определенный процент вашей добычи. Скажем, пятьдесят процентов?
Фарли изобразил на лице интерес, несколько поколебавшийся при этой цифре.
— Ну, вам не кажется, что это многовато? Как насчет двадцати процентов? В конце концов это ведь я нашел ее.
— Да, но без моего золота вам пришлось бы провернуть уйму тяжелой, грязной работы, чтобы успеть подать заявку в городе до закрытия Врат. И потом вам пришлось бы возвращаться к своей шахте, тратя драгоценное время, которое могло бы пойти на добычу золота.
— Тоже верно. Гм, как насчет пятидесяти процентов, и вы соглашаетесь обменять мою долю золотого песка, что я привезу обратно, без ваших обычных комиссионных?
— Договорились, сэр.
Она вышла в заднюю комнату и вскоре вернулась, толкая перед собой тележку с маленькими мешочками, ткань которых топорщилась от странных бугров. Она поставила на прилавок аптечные весы, выудила из-под стойки набор разновесов и уселась на место.
— Ну, в основном у меня здесь песок, но есть и самородки, — объяснила она с улыбкой. — Этого должно хватить для того, чтобы убедить пробирщика в подлинности вашего месторождения. — Она подстроила весы и положила на одну из чашек медные гирьки, промаркированные в тройских унциях, потом развязала мешочек и насыпала золото в другую чашку до тех пор, пока стрелка не показала на «ноль». — По нынешнему курсу это сто долларов.
— По нынешнему курсу это сто долларов.
Она беззастенчиво врала — здесь было не больше тридцати пяти
— Э… — неуверенно произнес Чак. — Вам не кажется, что здесь немного мало песка?
— Ох, простите ради Бога! Это гири, которые я держу для половых гигантов. Подождите, сейчас я возьму настоящие. — Она открыла шкафчик за спиной, достала другой набор разновесов и продолжала отмерять золото порциями по сто долларов до тех пор, пока не взвесила все. Груда оказалась впечатляющей.
— Возможно, вам покажется странным, что я держу при себе так много золота. Но я пережила все потрясения после Происшествия, и я теперь не доверяю банкам.
Чак потер переносицу.
— Милая леди, вы меня спасаете, — сочувственно пробормотал он. — И мое богатство, — добавил он, чуть усмехнувшись. — Но у меня остается еще одна небольшая проблема, — он мотнул головой в сторону мешков с песком и слитками, разложенных по прилавку. — Не могу же я пройти через Врата Дикого Запада с этим на виду у всех? Мне надо производить впечатление человека, который много месяцев добывал все это на месте. У вас не найдется какой-нибудь кожаной сумки в стиле того времени, чтобы я смог погрузить это в нее?
Голди улыбнулась самой своей (как ей, во всяком случае, казалось) очаровательной улыбкой.
