— «… только приближайся с зенита, иначе пыль изрешетит твой корабль…»
Звезда типа G при нормальных условиях должна иметь по крайней мере одну планету земного типа. И такая планета вращалась вокруг желтого солнца.
Бэннинг направил к ней корабль, думая о жестокой иронии совпадения — эта звезда, затерянная в глубинах дикого скопления, так сильно напоминала Солнце, а зеленая планета, плывущая вокруг своего светила, была так похожа на Землю…
Корабль погружался в атмосферу, как камень в воду, и под ним проплывало западное полушарие планеты, ощетинившееся горными пиками.
Горной гряды прежде не было, но сразу за ней половину полушария занимало плато очень древней формации, настолько стабильное, насколько вообще что?либо может быть стабильным в этой изменчивой вселенной. Плато было ровным и пустынным, а в центре его стояло сооружение.
Бэннинг посадил «Солнечное пламя» рядом с сооружением. Он чувствовал себя старым, как время, и таким же усталым. Искра всеобщего возбуждения пробежала по кораблю, раздались слегка истеричные голоса людей, радующихся избавлению от гибели. Бехрент, Рольф, техники, другие люди столпились вокруг Бэннинга. Он поднялся, встряхнул головой и отстранил собравшихся. Рольф начал было выкрикивать какие?то слова триумфа, но Бэннинг посмотрел на него и Рольф умолк.
— Возьми Джоммо и Тэрэнию, — сказал ему Бэннинг. — Они имеют право увидеть конец. Они проделали долгий путь, чтобы увидеть это.
Бэннинг повернулся и пошел один вниз по коридору к воздушному шлюзу — один, не считая своей двойной тени — обоих Арраки. Он приказал открыть люк и шагнул наружу в свежий аромат девственного воздуха мира, которым никогда не пользовался человек.
За исключением одного раза.
Бэннинг пошел по бесплодной равнине. Солнце висело высоко в чистом голубом небе, на котором кое?где виднелись пятнышки небольших облаков — ИМЕННО ТАКОЕ НЕБО подумал он, БЫЛО В ТОТ ДЕНЬ НА ЗЕМЛЕ НАД ГРИНВИЛЛЕМ. Он содрогнулся, воздух вдруг показался холодным. А перед ним, под плывущими облаками, возвышалось мрачное и могучее сооружение, тысячелетия назад созданное человеком.
— Конечно, человеком, — негромко сказал Сохмсей, эхом отзываясь на мысли Бэннинга. — Какое еще существо способно додуматься до такого?
Бэннинг повернулся к нему.
— Теперь я знаю, что значит увиденное тобой небо в огне. — Лицо Бэннинга было совершенно белым, и на его плечах лежала тяжесть миров — миров, звезд, жизней людей, полулюдей — всех живых существ в галактике.
Сохмсей склонил голову. — Ты знаешь, что делаешь.
Из корабля в сопровождении Джоммо и Тэрэнии вышел Рольф. Они направились к Бэннингу. Свежий ветер развевал их волосы и трепал одежды.
Лицо Бэннинга исказилось, словно в агонии. Он снова двинулся к Молоту.
Тот вздымался ввысь, стоя высоко на платформе величиной с Манхэттен — по крайней мере такой она показалась ошеломленному Бэннингу. Чем?то Молот походил на орудие, чем?то на… Нет, он ни на что не подоходил. Только на себя. Он был первым и единственным Молотом, началом, экспериментом, вынесенном в затерянное секретное место, где было достаточно материала для создания Молота, и откуда он мог достичь…
Бэннинг поднялся на платформу по лестнице, изготовленной каким?то колдуном из сплава металла с керамикой и способной просуществовать дольше, чем плато, на котором она стояла.
Платформа тоже была сделана из материала, на который не повлияли ни выветривание, ни коррозия. Внутрь Молота вела дверь из металлокерамического спалва, и за ней были пульты управления и могучие механизмы, черпавшие энергию из магнитного поля самой планеты.
Повернувшись к Сохмсею, Бэннинг резко приказал:
— Не впускай их сюда!
Арраки посмотрел на него. Что — любовь и вера, или отвращение и ужас светились в его странных глазах? У самого Бэннинга в мыслях не было определенности. Горло его болезненно сжималось, руки тряслись, как у старого паралитика.
Сейчач, теперь! Быть Старой Империи и трону Валькаров под сенью знамен с изображением пылающего солнца? Или отдать на милость Джоммо и Тэрэнии не только себя, но и Рольфа, и Бехрента, и всех остальных?
Бэннинг положил руку на грудь и нащупал на тунике сверкавший драгоценными камнями символ — пылающее солнце.
И внезапно рванулся в тишину комнаты прямо к рычагам вечных машин, удерживающих в своих недрах мощь Молота.
Он помнил все знания, тысячелетия передавашиеся от отца к сыну, и все записи древних книг из архивов. Они горели в его мозгу, глубоко вытравленные жгучей кислотой честолюбия и алчности. Он помнил все и руки его работали быстро.
Вскоре он вышел из комнаты и спустился по лестнице вниз, где его ждали Джоммо, Тэрэния, Рольф и оба Арраки — пятеро свидетелей конца мира.
Рольф начал задавать вопросы, но Бэннинг сказал: «Подожди». Он смотрел вверх.
С коллосального указательного пальца Молота сорвалась длинная молния угрюмого темно?красного цвета. Гигантская молния метнулась к ярко сиявшему в небесах желтому солнцу — и исчезла.
И больше — ничего.
Бэннинг почувствовал, что ноги его становятся ватными. Он понял ужас свершения великого святотатства. Он сделал то, чего никогда не делал ни один человек — и ужаснулся.
К нему повернулся Рольф, его лицо выражало дикое нетерпение. Тэрэния и Джоммо выглядели расстроенными и недоумевающими.
— Что — он не работает?! — спросил Рольф. — Молот — он…
Бэннинг заставил себя говорить. Он не смотрел на Рольфа, он смотрел на растущее солнечное пятно, появившееся на желтом диске и особенно подчеркнувшее яркость солнечного пламени. В нем рос ужас от своего поступка.
— Он работает, Рольф. О Боже, он работает…
— Но как?! Что…
— Молот, — хрипло сказал Бэннинг. — ЭТОТ МОЛОТ РАЗБИВАЕТ ЗВЕЗДЫ.
Они не смогли сразу вместить знание в свой мозг — так дико и страшно оно было. Да и как могли это сделать они, если его собстенный разум отшатывался от него все эти жуткие часы?
Он должен заставить их поверить. Жизнь или смерть — зависит теперь от этого.
— Звезды, — трудно начал он, — практически любая звезда потенциально нестабильна. Ее ядро служит топкой, где в ядерных реакциях горит главным образом водород. Ядро окружает массивная оболочка из гораздо более холодной материи, с высоким содержанием водорода. Рвущаяся наружу энергия центральной топки удерживает холодную оболочку от коллапсирования.
Они слушали, но их лица ничего не выражали, они не понимали, а он ДОЛЖЕН заставить их понять — или погибнуть.
Бэннинг закричал:
— Молот выбрасывает открывающий луч — почти ничто в сравнении с массой звезды, но этого укола достаточно, чтобы открыть путь энергии ядра на поверхность. А без давления, создаваемого этой энергией, и удерживающего оболочку…
Выражение понимания, смешанного с благоговейным ужасом, появилось на лице Джоммо.
— Оболочка обрушится внутрь, — прошептал он.
— Да. Да — и ты знаешь, что будет потом.
Губы Джоммо двигались с видимым усилием.
— Холодная оболочка, обрушивающаяся в сверхгорячеее ядро — причина появления Новой…
— НОВОЙ?! — Рольф наконец понял, и по его глазам было видно, как это ошеломило его. — Так Молот может сделать любую звезду НОВОЙ?!
— Да.
Несколько секунд ужасающая дерзость такой мысли не позволяла Рольфу думать о чем?либо еще.
