— Ты меня слушаешь, или нет? Скажи мне, ну что ты с ней будешь делать? Мы же как ежики пахать будем!
— Ежики не пахают.
— Не пашут. Грамотей.
Я машинально обстучал карманы, но курева не нашел. Сигары — не курево. А курить я завязал. Два года назад.
— Тим, ты же все понимаешь.
— Мальчики, не оборачивайтесь, я голая! — прозвучал за спиной жизнерадостный голос.
— О! расческа нашлась! Все, можете повернуться!
Мы повернулись. Тина оделась в спортивный костюм и расчесывала волосы. Она была до синевы бледная. Раньше это маскировалось грязью. Плоское лицо северных народов, но не круглое, а вытянутое, красноватый оттенок кожи индейцев, типично французский носик — да в ней перемешалась кровь всех наций. Теперь она с веселой яростью расчесывала мокрые, спутанные волосы.
— Есть хочешь?
— Еще как! Слона слопаю.
Тимоти протянул ей сотенную бумажку. — Иди, подзаправься.
— А вы?
— Мы на службе. Ты забыла? Жильцов выселяем.
— А-а… Я последняя. Чес-слово!
— Тина, если бы мы не поднялись на последний этаж, ты умерла бы от жажды через пять дней, — сказал я. — Это наша работа.
Зрачки у нее были абсолютно нормального размера. По внешнему виду — просто веселая девчонка. Это после полной дозы. Я скинул два года с отведенных ей пяти лет жизни.
— Я мигом! Мальчики, вам что принести?
— На твой выбор, — буркнул Тимоти,
— Она не вернется.
Тимоти с яростью обрушил на замок удар кувалды.
— Она каратистка. Некогда нам с ней заниматься. Ну некогда — и все! Куда ты ее денешь? В лечебницу? А денег у тебя хватит? В хоспис? Туда она и сама дорогу найдет.
В наркохоспис никому не пожелаю попасть. Кормежка, койка, четыре часа легкой работы в день — для тех, кто не на последней стадии — и любая наркота без ограничения. Год, максимум полтора — и ты покойник. Гуманно. Ты сам выбрал этот путь. Государство тебе помогает пройти его до конца. Все довольны. Ты попал в рай, государство в кратчайший срок избавляется от балласта.
— Ты хотя бы две сотни ей дал.
— Где ты видел две сотни одной бумажкой?
— Спасибо, Тим.
— За что?
— За то, что не дал две сотни одной бумажкой. Открой мою дверь.
Яростный удар кувалдой.
Мы спустились уже до 13-го этажа, когда лифт пошел наверх. Потом вниз, с частыми остановками.
— Вернулась, — произнес Тимоти. — Ну чего рожу перекосил? Ты ведь хотел, чтоб она вернулась.
Лифт остановился на нашем этаже.
— Парни! Вы здесь?
— Здесь! — откликнулся Тимоти.
— Я пиццу принесла! И еще кое-что!
Кое-что оказалось тремя бутылками легкого виноградного вина и двумя картонными пакетами всякой снеди. Мы нашли квартиру с мебелью. Тина сдернула со стола пыльную, в пятнах, скатерть, смахнула ею пыль со стульев и швырнула в угол. Высыпала на стол содержимое пакетов. Шоколадки, огурцы, пирожки, фрукты, сосиски, запеченые в тесте и конфеты россыпью. Из кармана появились пластиковые одноразовые стаканы, кучка мятых купюр и мелочь.
— Сдача! — заявила Тина. От сотни осталось не больше двадцатки.
— Оставь на карманные расходы, — сказал Тимоти.
— Спасибо! За мной не заржавеет!
— За что пьем? — поинтересовался я, разливая по стаканам.
— Как за что? За мое освобождение из лап кровожадных разбойников!
— За это можно выпить, — согласился Тим, и мы выпили. Потом выпили за освобождение из лап свирепых одноглазых морских пиратов.
Потом выпили за освобождение из лап свирепых одноглазых морских пиратов. Потом — за побег из ложи вольных каменщиков. Потом — за освобождение от цепей на галере, за удачный побег из гарема турецкого султана, и, под конец, когда пицца и сосиски уже кончились — за здоровье. Вино было легкое, на нас с Тимоти совсем не действовало, но Тина слегка запьянела. Порозовели щеки, развязался язык, глазки так и сверкали.
— А знаете, мальчики, я вас сначала за гангстеров приняла. Решила, что внизу разборка с конкурентами была, и вы зачищать пришли. А потом за полицейских вас держала. Думала, вы от меня избавиться хотите. Думала, вернусь, а вас нет. Кто вы на самом деле?
Мы переглянулись с Тимоти.
— Тина, ты абсолютно права! — громко зашептал я. Мы наемные киллеры. Я шеф, а Тимоти — мой телохранитель. Правильно, Тим?
— Так точно, шеф!
— Меня зовут мистер Москито. Смерть Москито! Нам поручили перестрелять всех мафиози, взорвать к чертям собачьим этот наркозавод, а заодно водокачку.
Серебристый смех рассыпался по комнате.
— Киллер с телохранителем! Такого даже мой дедушка придумать не мог! Перестрелять, а потом взорвать! Ой, не могу! А водокачку — зачем?
— Чтоб не гудела! — решительно произнес Тимоти.
— Правильно! — одобрила Тина. — С нее надо начать.
— Решено! — сказал я. — С завтрашнего дня взрываем водокачки.
— Парни, а на самом деле, что вы здесь забыли? Если не секрет, конечно.
Мы опять переглянулись с Тимоти.
— У тебя на верхнем этаже вода была? Не было. Выгляни в окно. Что видишь?
— Водокачку.
— Ее решено расширить. Этот дом снесут, и здесь второй насосный зал поставят.
— Так вы не шутили, что дом расселяете…
— Тина, дорогая, какие шутки в рабочее время! А ты чем займешься?
— Придумаю что-нибудь. Не пропаду. Есть одна древняя профессия. Меня здесь хорошо натаскали.
Я посмотрел на Тимоти. Он пожал плечами. Мол, сам решай.
— Для начала поживешь у нас. Отдохнешь, а там видно будет.
— Как прикажете, шеф! — весело отрапортавала она. — Кстати, я столько ночных игр знаю! Здесь это называлось: «Отработать дозу». Скучно не покажется!
— Тина…
— Гнус, не будь моим дедом. Вы мне жизнь спасли. Я вам по гроб обязана. Чем могу, тем и отблагодарю. Хоть раз за два года по взаимному согласию. Знаешь, как приятно!
Я покраснел, а Тимоти заржал.
— Ну, Тина, ты его уделала! Чтоб Гнус покраснел! Я такого пять лет не видел!
Тимоти зачем-то аккуратно составил пустые бутылки в угол. Тина сказала, что пошустрит насчет вещей и подождет нас внизу.
— Что я в ней нашел? — спросил я у Тимоти.
— Олух царя небесного! Ты понимаешь, что это глупо?
— Что?
— Посмотри на себя в зеркало.
Я открыл дверцу шкафа и посмотрел на себя в зеркало.
— Влюбленный болван! — прокомментировал Тимоти. — Ты хоть понимаешь, что она сдохнет через три-четыре года? А до этого из тебя все соки высосет!
Зря он так сказал. Только завел меня.
Когда мы закончили и, усталые, спустились в подвал, Тина заканчивала упаковывать в рюкзак выпотрошенные пакетики из-под дури.
Каждый пакетик аккуратно расправлялся и укладывался в стопку, потом стопка закладывалась в пластиковый пакет — и в рюкзак. Рядом, уже наполненный, стоял чемодан.
— Зачем тебе это? — поинтересовался Тимоти.
— Не понимаешь? В каждом пакетике хоть что-то, да осталось. Пять пакетиков — доза! Наизнанку вывернуть, в стакане прополоскать — и готово! Мне этого до конца жизни хватит.
— Больше — ни одной дозы! — решительно сказал я, подхватил чемодан, накинул на плечо лямку рюкзака и вышел из дома. Высыпал все свертки и пакетики посреди мостовой и щелкнул зажигалкой. Костер занялся сразу.
— Зачем так-то? — обреченно воскликнула Тина. — Зачем так? — повторила она совсем тихо. Я думал, бросится к костру, но девочка оказалась из крепкой породы.
— Больше — ни одной дозы, — повторил я, схватил ее за руку и потащил за собой. Тимоти сплюнул и побрел за нами.
