— Я знаю.
Она умолкла, чуть покраснев, и некоторое время молчала, закрыв глаза. Потом Кедрин спросил:
— О чем ты думаешь?
— Представляю… как это могло бы быть.
— И будет!
Она покачала головой. Кедрин печально усмехнулся.
— И снова ты выбираешь его…
— Если бы я выбрала его, — тихо сказала она, — ты сейчас не сидел бы здесь. Но…
— Что?
— Друга не бросают в беде.
— Знаю. Мне только что об этом напоминали. И что же?
— Ему труднее, чем тебе.
— Но он все знает. Я сказал…
Ирэн слабо улыбнулась.
— Что от этого меняется? Ведь он любит — и для него ничего не изменилось. Все равно я нужна ему.
Кедрин долго молчал. Потом сказал:
— Хорошо. Я тоже хочу тебя видеть постоянно. Я останусь здесь. Как бы ни было тяжело…
— Не оставайся. — Она умоляюще поглядела на Кедрина. — Тогда будет трудно не только тебе. И… не только нам. Вспомни: у тебя ведь есть товарищи на Земле. В институте. Им сейчас тоже, наверное, тяжело: они не оправдали надежд. Поезжай. Расскажи им о нас. Может быть, все это хоть чему-то их научит…
Теперь покраснел Кедрин. Ирэн, ушедшая из института давным-давно, помнит о нем, о тех людях. И правда, им сейчас нелегко. Сам должен был подумать об этом… Эх, Кедрин, как далеко тебе еще до настоящего человека…
— Я поеду, — сказал он. — Только не забывай меня.
— Иногда мне этого хочется, — призналась она. — Но я знаю, что не смогу.
— Как хорошо, что мы с тобой встретились снова.
— Хорошо? Не знаю…
Кедрин вышел в коридор. Здесь было по-обычному пустынно, потом в дальнем конце показалась группа людей.
Здесь было по-обычному пустынно, потом в дальнем конце показалась группа людей. Кедрину захотелось свернуть в сторону, но он пересилил себя и пошел навстречу, независимо подняв голову.
— Ага, это ты, мой наказанный друг, — рассеянно сказал Гур. — Что нового?
— Отправляюсь на Землю…
— А мы проводили на Планету Славу… Последний рейс. Здесь у нас еще нет пантеона. Но будет — со временем.
— О да, — сказал Дуглас.
— И в этом пантеоне наш друг Дуглас в свое время будет изваян в назидание потомкам с серебряной ложкой во рту — за обеденным столом.
— Не думаю, — сказал Дуглас. — Хотя…
— Есть что-нибудь новое о причинах?..
— Кое-что, — ответил Гур. — У него в скваммере оказался искатель запаха. Он сделал какие-то записи на кристалле, но излучение основательно испортило их. Обещали восстановить.
— А еще новости?
— Лобов сообщает о полном благополучии. Даже чересчур полном. Но Велигай знает: если Лобов хорохорится — значит, плохи дела. А нам, кроме всего прочего, еще хватит возни с этим запахом.
— Слушай, Гур… Ведь в тот раз прибор в пространстве взял запах!
— Да, — грустно кивнул Гур. — У меня ранец-ракета не на сжатом воздухе, а на химическом горючем. Привычка… Вот запах сгоревшего топлива и был в пространстве, когда мы испытывали Славины приборы. Так ты — на Землю… Я тебе немного завидую. Дети наши растут на Планете, и мы не так-то уж часто видим их. Но они вырастут и придут сюда. А мы тоскуем о Земле и любим свой Пояс. Противоречие? Диалектика жизни…
— Сложно.
— А что просто? Ну, мне пора. Только не забывай: на Земле ты тоже не имеешь права работать.
— Не забуду.
Он медленно шел к каюте. Что ж, месяц — это еще куда ни шло. Через месяц с небольшим корабль будет сдан… Значит, и этого у меня нет: его достроят без меня…
В каюте он осмотрелся. Собирать было нечего — люди приходили и уходили налегке. Взглянул на часы. Ежедневный корабль на планету уйдет через час.
Единственным, кто попался Кедрину по дороге в порт, был Герн. Он цепко ухватил Кедрина за рукав.
— Я вас помню: это вы заметили ту странную вспышку. Мы установили теперь: корабль цел и Трансцербер — тоже. Но расстояние между ними сократилось. Что это может означать?
— Ну, что?
— Ах, вы тоже не знаете, — разочарованно сказал Герн. — Вы далеко?
— На Землю.
— Ага… — сказал Герн, — тогда извините. Счастливого пути.
Он церемонно поклонился, но глаза его смотрели мимо Кедрина, и улыбка была лишь данью вежливости.
Объявили посадку. Пилот появился из раскрывшегося переходника. Его лицо было знакомо, хотя раньше оно не было таким непроницаемо суровым.
— Привет, Сема, — сказал Кедрин.
— Салют, — ответил Сема.
— Вы теперь на приземельских?
— Что мне, всю жизнь летать на глайнерах?
— А тот пилот?
— Не летает.
Но готовится…
— Ясно. Можно садиться?
— Сделайте одолжение, — сказал Сема.
Кедрин шагнул в переходник. Гур нагнал его уже в салоне. Он протянул Кедрину маленький пакетик.
— Вот, возьми. Копия записи Славы. Прочитаешь на Планете… когда будет время и настроение. Итак — расстаемся на месяц?
— Не знаю…
— Я знаю. Ты попрощался?
Кедрин молчал. Гур промолвил:
— Ничего, грустящий друг мой. Воистину прав был кто-то, сказавший: если бы бури в пространстве были столь же преходящи, как в любви, не было бы ничего приятнее полетов. Кто это сказал?
— Не знаю, — буркнул Кедрин.
— По-моему, опять я. Или иной классик, но это не важно.
Глава двенадцатая
1
Капитан Лобов — там, на орбите Трансцербера — сидит за пультом. По старой привычке руки его лежат на гладкой панели, хотя привычка сейчас ни к чему, и сам пульт — тоже; управлять нечем.
Управлять нечем, но все остальное в таком возмутительном порядке, что ни экипажу, ни пассажирам почти нечего делать. Транс подступает все ближе, и по мере его приближения укрепляется и уверенность в том, что Земля не успеет. Транс уже наблюдается визуально: пока — как яркая точка, но вскоре…
И люди невольно содрогаются при мысли о том, что произойдет вскоре. А капитан Лобов думает: как бы сделать так, чтобы к ним не приходили такие мысли? И придумывает.
Кажется, обстоятельства спешат ему на помощь. Внезапно приходит в негодность термоустройство одного из отсеков — жилого. Морозец хорош зимой на Земле, но не сейчас, на этой орбите. Все люди немедленно мобилизуются на ремонт термосистемы. Причины аварии неизвестны — еще вчера все было в абсолютном порядке. «Но аварии всегда случаются неожиданно, — утешает капитан. — Ничего, поработаем как следует пару дней — и все будет в порядке…»
Все с этим согласны и выражают предположение, что эта авария будет последней. Капитан Лобов кивает; однако про себя — только про себя — он допускает, что аварии могут случаться и в дальнейшем. Капитан даже мог бы предсказать (хотя никогда до этого не отличался даром пророчества), где скорее всего окажется следующая неисправность: во флора-секции экоцикла. Это не очень опасно, но потребует немалых усилий для ликвидации.
И авария происходит. Люди заняты, и им некогда думать о том, что Трансцербер снова придвинулся на несколько тысяч километров.
2
Земля начала открываться Кедрину с высоты, и даже матросы Колумба не приветствовали ее таким криком, какой раздался в его душе. Как хорошо видеть тебя вблизи, мой дом!
Планета развертывалась перед ним добрая и безмятежная, как страна из мультипликационного фильма.
Корабль, замедляясь, входил в плотные слои атмосферы. По обшивке текли огненные реки. Чудесный мир лежал внизу, зеленый и голубой, омываемый ветрами и океанами, летящий, кружась, в мировом пространстве.
Двигатели упоенно ревели. Земля оказалась громадной. На космовокзале было людно, Кедрин даже немного растерялся; он отвык видеть столько людей вместе. Вначале он хотел сразу отправиться в институт, но потом решил немного задержаться в порту: на время, нужное для акклиматизации.
