Но вот ночью опять кто-то стучится в окно. Колотит, как глухой в ворота. Мельничиха подскочила, будто ее шилом кольнули:
– Кто это?
– Это я, женушка! Деньги дома забыл. Пришлось за ними вернуться.
– Подать их тебе?
– Да нет, – мол, – Францик на постоялом дворе остался, а я ночью один с деньгами не пойду. Подожду, когда рассветет.
– Постой там немного. Я сейчас, только накину на плечи что-нибудь. – А сама скорее к гостю.
– Ах, что я вам скажу, святой отец!
– Что? Что случилось? — вскинулся священник. – Старик вернулся. Кто бы мог подумать!
– Ах, какая неприятность. – Священник слез с кровати и чуть не плачет. – Что мне теперь делать?
– Постойте-ка, в сенях стоит старый шкаф: спрячьтесь туда, а я вас запру.
– Ну, хорошо, – говорит гость, – схватил свои штаны, башмаки и в шкаф.
А мельник опять колотит в окно.
– Слышу, слышу, сейчас открою! – говорит хозяйка. – Как хорошо, что ты вернулся, я уж соскучилась. Не хочешь ли покушать?
– Есть не особенно хочется, дай попить чего-нибудь. Хозяйка подала ему бутылку пива, тот сразу ее выпил и завалился спать. Дескать, как начнет светать, надо сразу в путь. Уснул как пень, а мельничиху сон не берет. Все думает – как там преподобный отец ночь проводит. Чуть забрезжило, мельник вскочил и пошел к кадке умываться. Мельничиха затопила плиту, чтобы накормить его на дорогу, а кум Негода ноги отсидел и шевельнуться боится. Сидит как на иголках и только тихонько вздыхает.
– Что это там за сатана возится? — схватил мельник шест и давай шарить по печке. – Ах ты собака, у тебя здесь ночлежник! А ну-ка, слезай!
Кум Негода и слез оттуда со своим мешком.
– Вы чем тут занимались? — крикнул мельник и уставился на них.
– Да ничего, дядюшка мельник. Шел я в город на рынок, дело было к ночи, попросился у мельничихи переночевать, а она никак не разрешает. Я и подумал – не бродяга же я какой-нибудь, и залез на печь.
– А что у вас в мешке? – В мешке прорицания.
– А зачем они тебе?
– Несу на рынок, хочу продать. Мельник только головой покачал.
– Мм, мм, а что они предсказывают?
– Все, что угодно. Если хотите, сейчас попытаю. Тряхнул мешком, а в нем так и загудело. Мельник задумался.
– А. что, я бы тоже купил такую штуку.
– Ну что ж, берите, – говорит кум, – но только я ее дешево не отдам.
– За ценой не постою, только бы предсказывали. Ну-ка, давай испробуй.
Кум Негода встряхнул мешок и говорит:
– Приложитесь ухом. Слышите?
– Слышу — жужжит, а что- не пойму.
– Верю, верю. Мои прорицания не тутошние, из самой Италии, вам трудно сразу понять. Погодите-ка, я сейчас сам послушаю.
Кум Негода тряхнул, приложил ухо и говорит: – На погребе – жареные каплуны.
– А еще что прорицают?
Кум Негода опять хлоп по. мешку.
– Ага! На лесенке – жареная утка, на кухне – сигара. Мельник глаза вытаращил. Кричит:
– Анча, неси сюда, это нам пригодится!
Девушка прибежала, полон подол жаркого принесла, даже не все смогла захватить. Мельничихе уж от всего этого дурно делается, тянет кума Негоду в сторону, просит, чтобы больше не пророчил.
– Ну, сколько хотите за них, без запроса? — спрашивает мельник.
Кум Негода начал торговаться – дескать, задаром отдавать неохота. Наконец, договорились, и мельник отдал два кошелька старинных дукатов.
– Прибавьте еще что-нибудь, – говорит ему кум, – хоть вон тот старый шкаф.
– Да на что он вам?
– Одежду буду в нем держать, а вам он только мешает. А хозяйка вся дрожит, не дождется, когда уж всему этому конец будет.
– Ну, конечно, отдай ему! Да пусть заодно возьмет и старую тачку, отвезет на ней шкаф.
Шкаф был тяжелый, дубовый, одному его не поднять, и куму все, кто тут был, помогали: мельник, старик подсыпка, и скотница, наконец благополучно уложили его на тачку и повезли. Мельник был рад, что купил прорицания, вот это вещь, а мельничиха – что пана священника вывезли. Так что все остались довольны. А кум Негода тем временем, надрывается, как осел шкаф тащит. Через всю деревню протащил его, вывез за околицу и прямо к пруду. Бросил он там тачку, разогнул спину и говорит вслух как можно громче:
– Ах, сатана тебя возьми! На какого черта я с этим шкафом связался? Да пропади он пропадом. Сейчас брошу эту рухлядь в пруд!
Священник как услышал это, испугался и кричит:
– Сжальтесь надо мной, добрый человек! Не бросайте меня в воду! Вот тут в нескольких шагах мой дом при церкви, я вам там заплачу, сколько попросите, только никому ни слова!
Кум Негода прикинулся, будто и не знает, кого везет.
– Ну, раз ты душа живая, отвезу тебя на место! Я и сам один раз тонул, уж я, брат, знаю, что это за скверная штука.
Опять взялся за тачку, толкает ее, вот-вот надорвется. У ворот уже выглядывает пономарь:
– Батюшки! Что это такое к нам едет?
– Везу вам старый гардероб, пан священник купил его для своего кабинета, это старинная вещь, вы в таких делах не разбираетесь.
Пономарь сейчас же созвал всех, кого мог. Идите, дескать, помогите, это для пана священника. Всякий руку приложил. Измучились на лестнице все как черти и, наконец, поставили шкаф в свободный простенок. Как только пономарь вышел, кум Негода отпер шкаф и священник вылез. Ну, и вид у него был! Как будто из глины вытащили. Грязный, как старая портянка. Пыль на нем, паутина, аж глаза залепило. Заплатил он куму денежки да еще и кое-какую старую одежу дал, только бы тот держал язык за зубами. По дороге к дому кум Негода подсчитал, сколько всего он выручил, – оказалось, довольно много. «Теперь насыпьте мне соли на хвост, пустобрехи! Хоть приплатите, все равно не стану с вами, подлецами, жить! А на ваши выборы мне наплевать! Еще старостой у вас быть!» Плетется домой нога за ногу, все косточки у него разломило после этой возни. Дома его ждут не дождутся, беспокоятся, не случилось ли с ним чего худого. А как высыпал он на стол свои старинные дукаты, все так рты и поразинули. Даже на столе не поместились, вот как много их было. Подхватил он жену и давай танцевать с нею чардаш. Та, бедняга, думает: «Помешался наш батя, не иначе!» – А теперь пойду и этим сусликам покажу, какой я молодец!
Пошел в трактир, собрал волынщиков и давай поить всех допьяна. Соседи глаза вылупили – откуда это у кума Негоды столько червонцев?
– Не стану от вас скрывать! Это я все за шкуры выручил, они теперь в большой цене. Сами знаете, сколько я намедни скотины забил, когда пир-то устраивал, а на рынке за шкуры чуть ли не в драку. Эх были бы у меня еще – я бы еще раз на рынок съездил!
Все дивуются: «Вот это здорово!» – а сами по одному к выходу пробираются.
Соседний староста Валек примчался домой как безумный и кричит:
– Слышь-ка, мать, уж как этот Негодяй сумел так заработать, попробуем и мы!
Сейчас же в хлев и всю свою скотину – двух коров, телку, козу – порезал, ободрал и скорее в город. Но и остальные были не промах, побежали в город ближней дорогой, чтобы он вперед их не поспел. У всякого за плечами — мешок, у кого побольше, у кого поменьше, – сколько у кого скотины было.
Весь рынок шкурьем завалили, и такая вонь пошла, как у драча на дворе. Пришло начальство:
– Что за смрад? Кто вам разрешил летом в город шкурье привозить? Надо было до зимы подождать!