— Гвардия на параде — это вам не толпа!
— Извините за неточное сравнение. Я не социолог. Я лишь очерчиваю общий контур.
Психиатр наклонился вперед, упершись в пол кулаками. При его телосложении это было нетрудно. Глазки, утонув под мощными надбровьями, горели огнем исследователя, столкнувшегося с открытием.
— Лоа биби Руф в кризисной ситуации делается агрессивен. Переродившиеся щупальцы хватают добычу клешнями, опасно воздействуя на психику жертв. Конкурент подавляется, либо иным способом утрачивает роль лидера. Вы видели, баас Гракх: занятый управлением мобиля, легат-триумфатор перестал быть в центре внимания. Как следствие, он выпал из сферы влияния биби Руф.
Как следствие, он выпал из сферы влияния биби Руф. Но долго удерживать добычу клешни не могут. После кризиса мы имеем гиперкомпенсацию вспышки агрессии. У больной возникает прогрессирующий комплекс жертвы. Тотальная зависимость от окружающих, инстинкт подчинения, сексуальные отклонения…
— Это лечится?
— Я, конечно, стабилизирую вибрации Лоа… Но никаких гарантий, что это не проявится у биби Руф снова. Мои рекомендации: избегать кризисных ситуаций. Присутствие на парадах, демонстрациях, публичных торжествах, массовых религиозных служениях — категорически нежелательно. Подробности я укажу в медицинском заключении.
На столе опять булькнул коммуникатор. В сфере возникла знакомая мордочка ящерицы. Заместитель ничего не сказал: появился и исчез, напоминая о себе.
— Вынужден вас ненадолго покинуть, баас Гракх…
В голосе психиатра сквозило раздражение. «Сами видите, — ясно говорило оно, — я и рад бы продолжить наш увлекательный разговор, но дела… Эти работнички банан не очистят, чтоб не прикусить палец!» Верно выбранная интонация вселяла в собеседника уверенность, что он-то гораздо более интересен Мваунгве, чем какие-то нелепые дела. А безмолвный выпад в адрес неумех-работничков был особенно приятен сердцу Антония Гракха, начальника охраны.
— Если угодно, обождите здесь. Не более получаса.
— Хорошо. Я жду.
С трудом удерживаясь от растворения , Лючано шевельнул управляющими пучками. Психиатр задвигался быстро-быстро: вот он уже вне кабинета, вне здания, вот он в аэрокабриолете — внизу скользят дорожки, мощеные бледно-зеленым яшмотитом, беседки для отдыха пациентов, бунгало в тенистых уголках; крутой мыс, отделяющий территорию «Пальмовой ветви» от хосписа «Лагуна»…
В «Лагуне» доживали свой век безнадежные.
Неизлечимые.
Без шансов на социальную адаптацию.
Ящерица-заместитель сидел на скамеечке под драконовым деревом, похожем на кактус-гигант. Толстые ветки, пучки очень острых листьев. В надрезах на стволе засохла красная, как кровь, смола. Драконово дерево считалось у вудунов символом Космического Дыхания Джа — у него не образовывалось годичных колец, и определить возраст растения было невозможно даже приблизительно.
— Простите, абуэло нганга! — кинулся заместитель навстречу Мваунгве, посадившему кабриолет в пяти шагах от скамеечки. — Я никогда не посмел бы… Но вы же знаете бааса Катулла! Он хочет забрать Красавчика прямо сейчас! Выгодное дело, абуэло нганга…
— Вы все подготовили, Лунга?
— Все! Сейчас я покажу…
Заместитель выхватил уником. Всплыла заставка с видами пояса астероидов. Бархатный голосок информателлы мурлыкнул:
— Репортаж с Фравардина! Нейрам Саманган, лидер-антис Хозяев Огня, бесследно исчезнувший год назад, официально признан погибшим. Видя в случившемся руку провидения, кей Кобад IV отрекся от престола, не объявив наследника. Открытие памятников…
— Виноват! Это новости! — вечно они лезут поперек…
— Обождите, Лунга. Я хочу дослушать.
— …на Фравардине и Михре прошло при большом скоплении народа. Работа скульптора Бахрама Кавы потрясла собравшихся…
Уником сформировал объемное изображение: крылатый атлет, соткан из языков пламени, устремляется ввысь.
— …к сожалению, заявление лидера сепаратистов на Михре омрачило…
— Хватит. Давайте материалы.
Крылатый атлет сменился участком побережья, отведенным под хоспис. «Гляделка» дала увеличение: в плетеной из лиан беседке, безразличный ко всему, сидел блондин в шортах и цветастом халате.
— Фернан Бадахос, — сообщила информателла. — Штурман грузовой барки «Клементина», принадлежащей компании «Tregon». Последствия атаки фагов. Неизлечим. Холост, бездетен. Родители умерли восемь лет назад. Близких родственников нет. Сведения предоставлены региональным филиалом «Tregon». Оплата пожизненного содержания в «Лагуне» перечислена страховой компанией «Андамар и сын».
Профессор кивнул.
— Годится. Виртуальный клон сформирован?
— Да, абуэло нганга!
Пару минут психиатр развлекался с вирт-клоном блондина: заставлял встать, сесть, под надзором санитара пройти в крошечный домик, лечь на кровать… Особая программа позволяла состарить клон — на год, два, десять, тридцать. В случае запроса о состоянии больного это в сочетании с медицинским заключением позволяло вовсе обойтись без несчастного.
Живой человек превращался в фикцию.
— Возможность прилета комиссии предусмотрена?
— Разумеется!
Информателла забубнила о скоропостижной смерти бывшего штурмана Бадахоса. Причиной послужила редкая болезнь с зубодробительным названием. Заключение о смерти подписано лечащим врачом… кремирован согласно правилам хосписа… урна с прахом по желанию может быть предоставлена родственникам…
— Достаточно. Говорите, баас Катулл хочет забрать Красавчика немедленно?
— Да.
— Я не возражаю. Мою часть вознаграждения переведите на известный вам счет. Я доверяю вам, Лунга.
Ящерица лебезила перед гориллой, рассыпаясь в славословиях. Горилла хвалила ящерицу за расторопность и деловую сметку. Расстались они, довольные друг другом. Если помцы скупают крепких идиотов для каких-то извращений, почему бы и не улучшить свое финансовое положение за их счет?
Спрос рождает предложение.
«На кого он похож, бедняга Красавчик? — думал психиатр, летя обратно в аэрокабриолете. — Нет, не помню. Надо будет глянуть новостную ленту. На Михре заваривается горячая каша. Хорошо, что мы далеко…»
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ШАМ-МАРГ, ДИТЯ ВСЕЛЕННОЙ
I
— Светлый огонь! Мы еще живы?!
— Если сомневаешься — дай мне по морде.
— И что будет?
— Получишь сдачи. Сразу почувствуешь: жив, или нет.
— Они уходят!
— Никуда они не уходят. Кружат…
Лючано все прекрасно слышал, понимал — и помнил, что случилось перед этим. Даже голова больше не болела. Но включать «глаз» он все равно боялся. Казалось, взгляду предстанет развороченная рубка с обугленными трупами, над которыми переговариваются бесплотные призраки, тщетно пытаясь выяснить:
«Живы ли мы?»
Ноздри щекотал запах гари. Паника вернулась, захлестнув рассудок мутной волной. Из-под толщи ужаса, словно перископ древней субмарины, вынырнула, распрямившись, как клинок шпаги, «удочка» шлема.
Из-под толщи ужаса, словно перископ древней субмарины, вынырнула, распрямившись, как клинок шпаги, «удочка» шлема.
Камера дала изображение.
По рубке лениво плавали слоистые волокна дыма. Складывалось впечатление, что захватчики с пленниками выкурили по сигаре каждый. Барабанщик, выбравшись из кресла, отчаянно хлопал себя по ляжкам — гасил невидимое пламя. Вехден не сошел с ума. На его штанах красовался ряд обширных пропалин. Остальные тоже пострадали. У Бижана сгорели рукава до локтей, одежда гитариста представляла собой оригинальный дизайн «в мелкую дырочку»…
