— Но даже там найти Высшего архангела не так просто!
— Значит, я поселюсь в Храме Правления и буду ждать. Хоть вечность! — Не слушая увещеваний встревоженного учителя, я развернулась и, грубо расталкивая галдящих монахов, стала пробираться вон из толпы.
— Послушай, Лайла! — Учитель, видимо, решил первым испытать на себе мой гнев. — Если бы ты не справилась со своим заданием — а ты бы не справилась, — тебе бы пришлось еще долго ждать крыльев. Поэтому то, что произошло сейчас, — хорошо! Считай, что тебя освободили от заведомо провального дела! И не кто-нибудь, а сам Высший!
— Да плевать мне на Высшего! — Я резко обернулась и, глядя в глаза Гаврилию, принялась на него наступать. — И на вас мне уже плевать! Вы что, специально дали мне задание, с которым я бы не справилась? Зачем?
— Успокойся, Лайла! Это задание пришло само. Вполне возможно, что оно действительно было из ряда невыполнимых, но Высший архангел тебя любезно от него освободил! Будь благодарна! Уже завтра я могу подать заявку на скорейшее утверждение тебя в младших ангельских чинах!
— Нет! Пока я не услышу объяснений. Мне не нужны крылья, полученные таким способом! — Я снова развернулась, чтобы уйти подальше из этого монастыря, но мое плечо довольно грубо сжали пальцы Гаврилия.
— Гнев и гордыня довольно плохие качества для ангела, Лайла.
Я бросила на него быстрый взгляд. Да — гнев. Да — гордыня. Даже не гордыня, а… сама не знаю, как назвать ту боль, которая сейчас огненными шипами в клочья рвала мое сердце и душу.
Приняв мое молчание за смирение, учитель уже более мягко продолжил:
— Хорошо. У тебя есть право потребовать объяснений. Вот. — Он выудил из кармана шар перехода и начал его пробуждать. Когда в метре от меня закружилась воронка смерча, приказал: — Иди. Он приведет тебя прямо к Храму Правления. Но только не ищи встречи с Высшим сама. Жди меня. Я отведу группу в школу и приду к тебе. Поняла?
Я кивнула и торопливо шагнула в переход.
Тар
— Ну и долго мне ждать, когда ты соизволишь очнуться?
Знакомый голос вплелся в сон, настолько манящий и красочный, что я едва не застонал, понимая, что он ушел и больше не вернется. Глаза распахнулись, мечтая увидеть ту сволочь, что нагло вырвала меня из сна своим нетерпением, а рот открылся, чтобы высказать все, что я думаю, да так и остался открытым.
Сон не закончился! Он продолжался! Мало того, я сам был в этом сне.
Едва не заработав вывих челюсти, я сел, не сводя глаз с кроваво-красного неба. Сколько раз я был здесь в моих снах вместе с отцом и матерью… Сколько раз я приходил сюда, чтобы вновь и вновь встретить их здесь — живых, молодых… Таких, какими я их запомнил.
— О! Вижу проблеск разума в пламени твоих глаз. — Голос вновь напомнил о себе, заставив меня с сожалением отвести взгляд от неба и оглядеться.
В двух шагах от меня сидел высокий, кряжистый старик. Хотя стариком я бы назвал его с натяжкой, да и то только если брать во внимание его белоснежные кудри и аккуратную бородку. И больше всего наводили на мысль о несоответствии настоящего и видимого — глаза. Настолько яркие, сияющие и молодые, что в сочетании с ними весь его облик казался абсурдным и… знакомым!
— Мужик, а я тебя знаю! Ты меня как-то подвозил. Рано утром. Помнишь?
— Я-то помню. — Его губы разъехались в улыбке, а глаза окружила сеть морщинок, лишь теперь выдав его истинный возраст. — Рад, что и у тебя все в порядке с памятью, а то у меня рука, знаешь ли, тяжелая, в отличие от твоего ангелочка.
— Так! Стоп! Я понимаю, что мне все это снится. — Я вслушался в произносимый мною бред и почему-то спросил: — Да?
— В какой-то степени. Открою тебе тайну: реальность — это то, что хочешь ты. — Старик поднялся. Подошел. Отчего-то сделал возле меня круг, внимательно разглядывая, и наконец подал руку. — Люберий. Я странник и, надо сказать, здесь оказался случайно. Увидел тебя, дай, думаю, поздороваюсь, раз уже встречались…
Не сдержав нервного смешка, я тоже протянул ему руку, да так и замер, разглядывая малиновые чешуйчатые руки с десятисантиметровыми лезвиями когтей.
— …! … … …! Это чего со мной такое?
— Это броня. — Старик ухватил меня за запястье и с силой потянул, заставляя подняться.
Сзади что-то нервно дернулось и хлестнуло меня по ногам. Я оглянулся. Твою мать! Хвост! Взгляд спустился, разглядывая такого же цвета тело, покрытое жесткой чешуей, и трехпалые ноги. Хотя ногами я бы это назвал в последнюю очередь. Причем я оказался выше старика как минимум на голову.
— И что, я теперь всегда буду таким красавцем?
Старик с такой ехидцей хохотнул, что я приготовился к худшему.
— Ты еще не видел свой шлем. — И тут же принялся меня успокаивать: — Мальчик, ты в Красном мире. Здесь, чтобы выжить, нужен именно такой костюм. Хотя могу тебя успокоить — это что-то вроде скафандра. Внутри его ты остался прежним.
— И как этот скафандр снимается? И вообще, с чего он у меня отрос?
— Снимается — легко. Ты научишься. Мм… вспомнишь! А отрос он у тебя потому, что ты прошел через Огненную Чашу и обрел свою настоящую сущность. Ты — демон Шайтаар.
Фу-у-у, как же надоело удивляться и выглядеть дурачком! Забыв о когтях, я сжал кулаки, отстраненно отметив, что лезвия исчезли.
— Я что, уже умер? И где Лайла?
— Могу тебя огорчить: пока нет. — Старик доверительно положил руку мне на плечо. — Ты действительно спишь, Шайтаар, но тебе пора просыпаться. Этого раза пока достаточно. А за девчонку не переживай. Еще надоест.
Дурнота подступила к горлу, заставляя вожделенно поглядывать на бурую землю. Такое ощущение появляется, когда ты безумно устал или не можешь справиться с кошмаром и проснуться.
В руках старика непонятно откуда взялся темный шарик и стремительно начал раскручиваться в воронку.
В руках старика непонятно откуда взялся темный шарик и стремительно начал раскручиваться в воронку.
— Запомни. Ты должен беречь перстень как зеницу ока. Никогда не снимать и уж тем более никому не отдавать! — Его голос вдруг стал доноситься до меня как сквозь толстый слой ваты. — Хочешь выжить — слушай меня! Мы с тобой еще увидимся, а теперь — пошел!
Его руки толкнули меня с такой силой, что я просто влетел в тут же всосавший меня на манер пылесоса смерч.
Лайла
— Мне нужно видеть Высшего!
Четыре архангела из Правления обернулись, разглядывая меня так, словно я — пришедший из внешнего мира мутант.
Наконец один соизволил помочь моему горю:
— Что тебе нужно, дитя?
Пришлось повторить:
— Мне нужно видеть Высшего архангела!
— Зачем? — невозмутимо уточнил другой.
— Нуж-но! — по слогам выпалила я.
— Зачем нужно? — вступил третий.
— Вы что, издеваетесь? — прорычала я.
— Боюсь, что издеваешься ты. — Ну наконец-то и четвертый решил поучаствовать в игре «Избавься от надоедливой девушки». — Или ты считаешь, что любой ангел может прийти сюда, пинком открыв дверь, и пообщаться с главой Правления Лазури?
— А что, к нему нужно записываться за век вперед? — Я гневно прищурилась, разглядывая их невозмутимые, прекрасные лица.
В голову неожиданно закралась мысль, заставившая сердце тоскливо сжаться: Тар тоже был красив, только у него была живая, завораживающая красота, а красота этих небожителей — по-другому и не скажешь — вызывала у меня только скуку.
