38
— Vous n' y etes pas. Уж не знаю, чего им не хватает?! Вы, молодежь, только и знаете, что капризничать!
Обычная инспекционная поездка Марселя Шампена снова прошла под знаком засахаренных изъяснений в симпатии, металлическая коробка на этот раз была другого цвета, фольга тоже поблескивала иначе, но оказалось, что разница только в упаковке, вкус комплиментов остался тем же, что и в предыдущие годы, и из всего этого великолепия потенциальная невеста попробовала лишь два миньона, да и то просто ради приличия. И несмотря на подаренный платочек с монограммой, вышитый ее руками, несмотря на три подряд тура вальса, исполненные безукоризненно, несмотря на то что девушка уверенно ориентировалась в процентах и промилле производства меди, вице?президент не попросил руки дочери своего инженера по эксплуатационным и изыскательским работам.
Мадам Дидье была разочарована, она потребовала и получила прибавку к жалованью, отложив на некоторое время свое возвращение во Францию, взяв на себя обязательство довести до конца дело с венчанием своей воспитанницы и все чаще и чаще лакомясь подаренными засахаренными комплиментами, хотя предназначались они отнюдь не ей.
— С est bien savoureux. Не хотите — не надо. А мне нравится. О, будь я в вашем возрасте… — наставница явно злоупотребляла содержимым металлической коробки и мало?помалу добралась до самого ее дна, уничтожив последние из сладкоречивых остатков визита господина Шампена.
Все это время и позже, после отъезда члена правления «Французской компании рудников Бора», Анастас Браница писал свои обширные письма и прятал их в книги Французско?сербской библиотеки, чтобы сразу, в тот же день вместе со своей любимой прочитать их. Писал он все более мелкими буквами, стараясь вместить как можно больше содержания на одной странице, чтобы толщина вложенных в книгу листов не выдала их, и пользовался особо тонкой и очень дорогой бумагой, чувствительной к самому мимолетному прикосновению пера, бумагой с водяным знаком в виде контура вселенского древа, которая была изготовлена по его заказу на местной картонажно?бумажной фабрике Милана Вапы по образцам и технологии известнейших итальянских мастеров. В письмах он не просто перечислял то и се, а описывал, например, траву до такой степени мягкости, какой она и обладает, доподлинно передавая потрескивание каждой шишки на соснах, предугадывая движение облаков в разное время года, собственноручно обтесывая каждый камень для облицовки фундамента постепенно растущего дома.
Когда он видел, как она приближается к нему, сбросив туфли, босая, он понимал, что смог добиться большего, чем многие литераторы до него. Она шла с папкой для рисования под мышкой, спокойно ступая по траве, уверенная, что он осмотрел каждую пядь земли и очистил ее от шипов и колючек. Только однажды она повредила себе ногу, наступив на какое?то слово, вылезшее из давней давности и забытое здесь, кто знает когда. Мадам Дидье ничего не могла понять:
— С est a vousque je parle? Вы хромаете?! Так вам и надо за то, что босиком ходите! Что за дикая привычка?!
О каком огромном труде Анастаса Браницы говорится здесь, можно лишь догадываться. Как и о том, сколько времени потребовалось на все это. Златана только ломала пальцы и тяжело вздыхала, оттого что молодой человек почти не выходил из своей комнаты, согнувшись над столом и отлучаясь только для дел, связанных с рукописью, например на фабрику Вапы за новыми пачками бумаги высшего качества или в город, в давно закрытую мелочную лавку «Удачная покупка» за новым пузырьком своих всегда фиолетовых чернил, за золотыми перьями, разноцветными ручками?вставочками, растрепанным герцеговинским табаком или книгами, необходимыми для продолжения работы.
— Господин Анастас, скоро зима, надо бы закупить дрова… Хотите, я поставлю тесто на булочки с абрикосовым джемом… Пора опять заштукатурить трещины на фасаде… Знаете, заложили фундамент обсерватории, теперь все называют наш Великий Врачар Звездарой… Господин Анастас, вы слышали, сегодня утром сообщили, что в парламенте убит хорватский депутат Радич… Его Величество, король Александр отменил Конституцию… Принят закон о новом названии государства и о его делении на области… Королевство Югославия, так мы теперь будем называться, состоит из девяти бановин… — Служанка пыталась вернуть его к повседневной жизни.
— Не сейчас, позже… Решайте сами… Не будем об этом, у меня есть более важные дела… Надо же… А какое это имеет отношение ко мне… Оставьте вы эту политику… История меня не интересует… Пусть делают что хотят… — отказывался он хотя бы на минуту окунуться в реальность. Желая, видимо, вызвать восхищение Натали Увиль, а может быть, оттого, что даже мельчайшую мелочь ему хотелось довести до совершенства, Анастас Браница еще чаще, чем раньше, обращался к книгам, готовый перечитать сотни страниц только для того, чтобы создать хотя бы приблизительное описание одной?единственной детали.
Желая, видимо, вызвать восхищение Натали Увиль, а может быть, оттого, что даже мельчайшую мелочь ему хотелось довести до совершенства, Анастас Браница еще чаще, чем раньше, обращался к книгам, готовый перечитать сотни страниц только для того, чтобы создать хотя бы приблизительное описание одной?единственной детали. И разумеется, благодаря этому он превратился в лучшего покупателя книжных магазинов Гецы Кона, Светислава Б. Цвияновича и «Пеликана» Гаврилы Димитриевича и завсегдатая Национальной библиотеки, снова открытой для публики в здании на Косанчичевом венце, по прошествии многих лет, потребовавшихся, чтобы залечить раны от военных разрушений и повреждений. Он вступил в переписку с известнейшим специалистом по паркам Пьером Боссаром, профессором парижской Национальной школы хортикультуры, заказав ему проект сада, который соединил бы в себе элегантность Версальского парка, символику ренессансных парков?лабиринтов, изощренность мавританских фонтанов, скромную красоту альпинариев, местных и экзотических растений, расплатившись за проект и советы Боссара, разумеется, более чем щедро. Он консультировался со специалистами во всех областях: с каменотесами, профессорами логики, любителями головоломок, биологами, типографскими наборщиками, землемерами, копальщиками колодцев, геологами, колдунами, астрономами, стеклодувами, статистиками, рассказывая о своих планах всем понемногу и никому не открывая всей полноты замысла своего литературного первенца. Советовался, не стесняясь, и на рынках — Каленичевом и Зеленом венце — приобретая кое?что у крестьян, которых брала оторопь при виде этого чудака, который дает новую серебряную монету за каждое слово, которого никогда раньше не слыхал. Он этим прославился настолько, что к нему стали подходить на улицах или даже поджидать его возле дома на Великом Врачаре, теперь уже Звездаре, предлагая архаизмы, локализмы, диминутивы, неологизмы, синонимы, всевозможные редко встречающиеся разговорные формы и даже жаргонные выражения. Он скупал их все, независимо от того, нужны ли они ему были в данный момент. Служанке Златане приходилось разгонять эту стаю, собиравшуюся у дверей и жаждавшую воспользоваться страстью Анастаса ради того, чтобы добраться до легких денег.
— Господин Анастас, вас там ждет какой?то моряк. Говорит, что готов задешево рассказать, как выглядят пальмы, которые цветут один раз в сто лет. Две такие он видел в 1897 или 1898 году на каком?то берегу. Может, я скажу ему, чтобы уходил, ведь даже если он говорит правду, я прикинула, что ждать нам придется больше шестидесяти лет… — служанка пыталась навести хоть какой?то порядок.
