Она завопила, запричитала. Гонза давай уговаривать:
– Да не ревите вы так! Будут ходить по домам, искать, чья плачет.
А сам уж прикинулся сапожником, набрал кучу старой обуви, уселся, подбивает старые опорки. Как увидел, что уже едут, кольнул себя шилом под ноготь и давай кровь размазывать. Тут к ним и вваливаются:
– О чем плачете, мамаша?
– Сами видите: ребятишек – целая куча, а жрать нечего. А теперь еще новое горе – муж себе руку повредил, пырнул шилом. Ничего делать не может.
Ага, плачет все-таки! Намалевали на их двери красный крестик. Гонза вышел из дому, увидал крестик, схватил красную глину, вечером обошел всю улицу и на всех дверях поставил красные кресты. Король взял солдат, пошел искать, где такая отметина. Подходят к первому дому:
– Есть!
– А здесь — тоже крестик! По всей улице кресты! Теперь ничего не поймешь!
Вкопали возле ихнего дома столб и повесили на нем тело вверх ногами. Вот уж когда вдова-то зарыдала! Гонза пошел, купил лошадку, тележку, уложил в нее водку, колбасу и бочонок опиума. А возле трупа-то стояла охрана – двенадцать гренадеров. Поехал Гонза по улице и нарочно заехал в лужу, тележка увязла. Тащит ее, бьется, чуть сам пополам не разрывается, бранится: «Разрази тебя гром, никак не вытащу!» Потом стал просить солдат:
– Помогите, – дескать, – за это угощу вас, весь бочонок вылью, пропади он пропадом!
Солдаты поднажали и в минуту вытащили тележку. Гонза откупорил бочонок, пошла стопочка за стопочкой, не поспевал наливать, пока ребята не повалились все под этот столб и не уснули. Гонза снял мастера и закопал его за городом. Потом раздел солдат и напялил на них капуцинские мантии. Утром король со свитою идет искать, где опять бабы плачут, и видит: вместо солдат у столба капуцины. «Это, дескать, что такое?» Те все на колени пали, просят прощения. Он постоял, постоял над ними: «Ну, как же мне вас наказывать? Ведь я умнее вас, а и меня надули!» Что ж теперь делать остается? Устроил мужской бал, пригласил всех мужчин, обязаны были прийти все, и Гонза в том числе. А принцессе велел лежать в соседней комнате и приказал ей:
– Кто придет к тебе, пусть что хочет делает! Не препятствуй ему!
Ну да где там! Никто на это не отважился, только наш Гонза! А принцесса в это время и намалевала у него на лбу красный крестик. Он вышел от нее, глянул в зеркало и сразу увидал. Ага! Ну, погоди, девочка! Когда принцесса уснула, он и ей на лбу такой же крестик нарисовал. После бала все перепились, валяются покатом, он обошел их и каждому намалевал на лбу красный крестик. И себе тоже (когда он утром умывался, его крестик сошел).
Днем король встал и пошел проверить, у кого на лбу красный крестик. Ого! У всех! И у принцессы – тоже.
– Ах, потаскуха ты этакая! Они все с тобою были!
– Да нет же, только один! – расхныкалась принцесса. Опять ни черта не узнал. Снова устроил бал и говорит сам себе: «Остается одно: сделаю возле ее кровати западню, чтоб сразу в подпол провалился».
Гонза опять приходит и вдруг – хлоп! провалился. Как заорет оттуда:
– Пожар, пожар, горим!
Все туда, попадали на него, полон подвал набился. Король пришел проверять и видит, что опять все его хлопоты псу под хвост полетели. «Ну, думает, разбойник-то первым упал, он будет в самом низу». Кой черт! Последним вылез какой-то старый дедушка, а Гонза уж давно наверху.
Теперь начинает принцесса толстеть. Король только головой качает: «Плохо дело! Девка уже с кузовом! Ничего не поделаешь, придется отдать ее замуж за него, пусть объявляется. А то будет он до самой смерти меня обкрадывать». Гонза решил: «Пойду объявлюсь! Будь что будет!» Пошло дело как по маслу, король сейчас же обвенчал его с принцессой, и Гонза стал молодым королем. Все разбойники сидели в темнице, в дворцовой башне. Гонза пошел поглядеть на них. Как увидали его, стали просить, чтобы простил их.
– Ага, как же! Вас выпусти, вы опять начнете безобразничать, как прежде! Я вам еще покрепче гайку-то заверну.
Да так крепко завернул, что они все до единого перемерли там с голоду. А Гонза и сейчас царствует вместе с молодою принцессою, да из корзины вся вода ушла и крылечко залила, с тех пор я туда больше не ходила.