Заметно повеселевший разоритель ушел строить очередные финансовые планы, а я поинтересовалась, какие все у нас шансы на победу. Спаситель моей хваталки расстроено покачивая головой признался, что хотел бы сказать, да не может. И не потому что я вся из себя такая внезапная, или кто-то ему запретил, а потому что Ткань Всеобщего Знания уже давно порвалась под моим напором и Совет демиургов замучался ее штопать.
Заметно повеселевший разоритель ушел строить очередные финансовые планы, а я поинтересовалась, какие все у нас шансы на победу. Спаситель моей хваталки расстроено покачивая головой признался, что хотел бы сказать, да не может. И не потому что я вся из себя такая внезапная, или кто-то ему запретил, а потому что Ткань Всеобщего Знания уже давно порвалась под моим напором и Совет демиургов замучался ее штопать. — Понимаешь, Дарья, ты отличаешься во всем от своих предшественниц. Я насупилась — Ты уже не знаю какой по счету, кто мне говорит что я неправильная, а я, между прочим, молчу, что все происходящее как то не вписывается в рамки фентэзи. — Ты что уже сама забыла что жизнь это не фентэзи, это только в книжках пишут про непобедимость Избранных, доставшейся ей по наследству от родителей, про то что ей все обязаны помогать, а она за это играючи справиться с самым главным злодеем? насмешливо поинтересовался оппонент и продолжил развивать свою мысль. — Да не бывает канона для Избранной, они все живые люди и нелюди и поэтому среди них есть наивные девочки, с романтической чепухой в голове, расчетливые стервы, фанатички свято, верящие что добро победит зло, бравирующие своими мечами и фаерболами амазонки, любительницы экстрима, бездарные актрисы, художницы и певицы, мечтающие о мировой славе, идеалистки, желающие изменить мир к лучшему, скучающие домохозяйки, коротающие время за просмотром «Магазина на диване» и от этого купившиеся на заманчивые предложения и просто разочаровавшиеся в жизни женщины, пытающиеся из последний сил запрыгнуть в уходящий вагон. Я была полностью согласна с Драконом, потому что давно знала, что образ героя почти всегда рисует народ. Но чертик, сидящий во мне, подстрекаемый извечным женским любопытством, дернул меня за язык уточнить, чем же все таки я отличаюсь, что Ученый Совет творцов не покладая рук трудиться ниткой и иголкой. — Да потому что такой нахальной, хамовито-деловитой россиянки, у которой совесть смотрит в пол глаза на разгул твоего стяжательства тут еще не было, все как то скромнее были, голосом первого президента России, проинформировал Лабудинский Максим Галкин. Тут я взъерепиналсь, кому приятно когда ему говорят что он хамло трамвайное. — Знаешь что, закипел весь мой разобиженный характер, если бы эти Избранные фифы пережили перестройку, пару дефолтов, песни группы «На-на» из каждого окна, ножки Буша по праздникам и ежеминутную рекламу с Тетей Асей, неизвестно кто бы из нас хуже себя вел. — А не можешь сказать как мне головы своей не лишиться, так лучше промолчи, а не читай мне нотации, то же мне председатель жюри конкурса на самую воспитанную леди. Закончив отбрехиваться, я развернулась пойти искать Сосискина, чтобы попытаться поспать хотя бы пару часов. — Да не знаю я как тебе помочь, с мукой в голосе крикнул мне в след Дракон, помни только одно — Победить, это не значит убить.
Эти слова Дракона звучали у меня в ушах, когда на следующий день я стояла в нескольких метрах от входа в Цитадель и офигевала. Такого цинизма не ожидало даже мое неверие в сказки. Где спрашивается недреманное око Мордора? Где огненные реки с фонтанами лавы? Где корчащиеся на колах жертвы и флегматично покачивающиеся в петлях виселиц покойники? Где на худой конец демонических смех и мерзкий голос, который при моем появление должен орать «Кого мы видим, кого мы лицезреем?». Все это проносилось в моей голове когда, мы с Сосискиным рассматривали шале, затерявшееся в покрытых изумрудной зеленью горах, окруженное живой изгородью и благоухающее ароматами цветов на несколько метров. На лужайке перед этим особнячком пасся домашний скот и неторопливо прогуливались птички. Если бы не чертилы с вилами в руках у декоративной калиточки, то картина рая была бы полной. — Дашка, а с кем тут воевать то? осторожно поинтересовался Сосисискин, это скорее жилище добропорядочного австрийского подданного, чем бункер Гитлера. Я пожала плечами и поправив рюкзак, решительно шагнула вперед.
По давно заведенной традиции, привратники при виде меня испытали шок. Только если стражники в Аконе онемели и впали в прострацию, то местные охранники были покрепче. У них хватило сил начать креститься и приговаривать «Свят, свят, свят, изыди нечистая». В принципе я была с ними согласна. За эти дни я не смогла нормально помыться и постирать, и теперь грязная, вся в разводах от крови одежда висела на мне лохмотьями, а я сама воняла как компостерная яма у рачительного садовода. Зайчики на тапках давно потеряли уши, и теперь краснели и от своего уродства и от присутствия под ними разноцветных, рваных на пятках и мысах, носок. И как бы я не надвигала на лоб остатки роскоши времен 80-х, и не старалась стоять в тени, прикрыть, переливающиеся всеми оттенками фиолетового синяки на лице и заплывший глаз, мне не удавалось. Единственным намеком на то, что перед ними стоит женщина, была чудом не помятая в боях грудь и передвижной ювелирный магазин. Подойдя поближе, я стянула головной убор, и вытирая им вспотевшее лицо, весело спросила — Сам то дома? И дождавшись протяжного стона, кивнула Сосискину — Пошли, нас уже заждались. И не обращая внимания на мольбы «Господи спаси и сохрани нас грешных», решительно раздвинув их плечом и крыльями мы прорвались на охраняемую территорию.
На пороге дома нас уже ждал человек с головой быка, только вместо кольца, которое было в носу у древнегреческого Минотавра, на его шее красовалась черный галстук-бабочка. — Кто вы и доложите цель своего визита, чопорным голосом потребовал от нас назваться и предъявить паспорта, перенесший кучу пластических операций, включая пересадку вместилище мозга, английский дворецкий. — Избранная и ее священный зверь с дружеским визитом, бесшабашно отозвалась ему русская народная поговорка «Пропадать так с музыкой». В ответ мне вежливо кивнули и предложили сдать оружие. Я села на ступеньку, скинула тапочки и стянула с ног носки. Подойдя к ответственному за чистку серебра в приличном доме, держа их на вытянутой руке, как сапер держит мину, я расстроено сказала — Вот заберите, их можно использовать в качестве бумеранга, только держите их аккуратнее, а то об края их дырок порезаться можете. Мордоворот сохранил каменную морду, двумя пальцами взял грозное оружие в руках аборигенов Австралии и пророкотал — Прошу вас следовать за мной. Я прыснула в кулак и переглянувшись с едва сдерживающим ржание Сосискным вошла в святая святых Темной Империи. Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, наш провожатый остановился у деревянной двери и осторожно постучав, открыл ее и угодливым голосом пролебезил — Мой Лорд, к вам Избранная и ее священный зверь с визитом, и отступил пропуская нас вперед. Проходя мимо него, я не удержалась и оттянула бабочку, уж больно было интересно на резинке она крепиться или нет. Дождавшись шлепка, я удовлетворено прицокнула и великосветским тоном прогундосила — Благодарю вас любезнейший, если надумаете менять работу, то я с радостью приму вас к себе на службу в качестве вышибалы для подгулявших гостей, и пока мне не дали по рукам быстро влетела в комнату, подталкиваемая сзади головой Сосисикина.
