Я угадал. Подъезжая к поселку, Верка все-таки сбросила скорость. Мне тоже пришлось резко притормозить и даже потушить фары. Ночь уже вступила в свои права, было довольно темно, но фонари на улицах поселка горели, так что мадам Смирнова, чего доброго, могла обнаружить слежку и принять соответствующие меры. У дома Крафта я остановил машину, ибо ехать дальше не имело смысла, поскольку, если судить по габаритным огням, маршрут «тойоты» оборвался именно там, где я и предполагал, — у дома Василия Хохлова. Сам Василий Семенович в данный момент находился за решеткой по очень серьезному обвинению, и уж конечно его гостье об этом было хорошо известно. Тем не менее она все-таки приехала сюда в надежде на интересную встречу.
— За каким чертом вас сюда принесло, Чарнота, — крикнул мне с крыльца обеспокоенный Крафт.
— Тихо, Вацлав Карлович, — попросил я его. — У вашего соседа Хохлова гости.
Крафт, недолго думая, спустился с крыльца и присоединился к нам. Сусанина он узнал с первого взгляда и был настолько поражен встречей, что даже рот открыл от изумления. Вообще-то Вацлав Карлович человек сдержанный и много чего повидавший, но в данном случае у него сдали нервы.
— Он не кусается, — обрадовал поклонника Мерлина сильно протрезвевший драматург Ираклий Морава.
— А вы кто такой? — покосился в его сторону Крафт.
— Свидетель, — быстро отозвался Морава. — И летописец. Кто-то же должен оставить сообщение о конце света.
— Кому нужны будут ваши свидетельства после апокалипсиса, — не очень любезно буркнул Крафт.
— Инопланетяне прочтут, — пожал плечами Ираклий. — В назидание.
Мы с Марком быстро переодевались, благо наша амуниция и оружие лежали в багажнике моего «форда». Вацлав Карлович тоже прихватил меч, но защитным снаряжением в этот раз пренебрег. Возможно, просто не хотел пугать чрезмерно воинственным видом еще не уснувших соседей.
— Класс, — восхищенно прицокнул языком Морава. — Господин Чарнота, дайте мне свой мобильник на секундочку.
— Вы что, звонить кому-то собрались? — спросил я, передавая ему телефон.
— Всего лишь маленькая фотография на память. Вампир, дружище, я вас умоляю, щелкните нас втроем.
И не успели мы с Марком глазом моргнуть, как расторопный драматург не только сфотографировался рядом с нами, но и отправил снимок своему знакомому.
— Пора, — сказал Марк и указал на засветившееся в доме Хохлова окно.
— А вам лучше остаться, господин Морава, — придержал я драматурга.
— Да ни в коем случае, — возмутился храбрый Ираклий. — Я себе потом этого никогда не прощу.
На споры с драматургом у меня не было времени, и я просто махнул рукой. Будем надеяться, что в доме бизнесмена Хохлова нам удастся избежать кровопролития. Тем не менее для очистки совести я посоветовал Мораве не лезть на рожон и по возможности держаться в тылу, дабы иметь возможность ретироваться с поля боя, если в этом будет насущная необходимость.
— Не надо меня учить, господин Чарнота, — обиделся Ираклий. — Я два года протрубил в пограничных войсках.
В дом мы проникли почти бесшумно по той простой причине, что опередившая нас дама забыла закрыть за собой дверь. В коридоре было темно, хоть глаз коли, а у Крафта закапризничал фонарик. Я попытался нащупать выключатель, но как раз в этот момент раздался громкий, панический вопль. Мы рванулись вперед, сметая все на своем пути, и через секунду оказались в хорошо освещенном холле. Честно говоря, я боялся за Верку, но кричал, как выяснилось, мужчина. Я видел этого человека только на фотографии, но опознал сразу.
— Генрих Иоганнович, что с тобой? — встревоженно спросил Крафт.
Эмиссар поклонников Мерлина стоял у обитого кожей кресла, держался за шею и вопил так, что у меня в ушах звенело. Для солидного лысоватого мужчины лет сорока такое поведение можно было бы считать предосудительным, но, увы, у Генриха Иоганновича были причины вести себя именно так. В пяти шагах от него стояла Верка с горящими глазами и следами крови на губах. Взгляд у нее был такой, что я невольно поежился, а находившийся за моей спиной Ираклий даже присел. Впрочем, испуг не помешал ему использовать мой мобильный телефон в качестве фотоаппарата.
— Она меня укусила, — выкрикнул Шварц. — Стерва.
— Поздравляю вас, — высунулся из-за моей спины Ираклий, — теперь вы вампир.
До Шварца наконец стал доходить весь ужас происшедшего, он побелел как полотно и со стоном опустился в кресло. Не исключаю, что его полуобморочное состояние было вызвано большой потерей крови.
— Это ты его подослал, — заявила Верка и облизнула окровавленные губы.
— Кого — его? — слабым голосом прошелестел Шварц.
— Сусанина. Вон он стоит, гад.
— Клянусь, — попробовал было оправдаться Генрих Иоганнович, но при взгляде на Макара Ефремовича потерял дар речи.
Нельзя сказать, что Сусанин превратился в абсолютного монстра, но человеческого в нем было все-таки меньше, чем звериного.
Нельзя сказать, что Сусанин превратился в абсолютного монстра, но человеческого в нем было все-таки меньше, чем звериного. Я, между прочим, и сам оборотень, но от такого зрелища у меня мурашки побежали по коже. В бывшем Макаре Ефремовиче проступало нечто совершенно чужеродное, я бы даже сказал, инопланетное. Однако продолжалось это недолго, быть может, секунд пятнадцать-двадцать, а потом он принял свой прежний, немного флегматичный облик. Мне даже показалось, что сам Сусанин не ощущал происходивших в нем перемен и был слегка шокирован нашим повышенным вниманием к его скромной персоне.
— Где Купцов? — спросил я Шварца, пытаясь скрыть замешательство.
— У Дракулы, — растерянно отозвался эмиссар почитателей Мерлина. — У Дракунова, я хотел сказать.
— Ты заигрался, Генрих Иоганнович, — мрачно прокаркал Крафт.
— Вацлав, дорогой, я тебе сейчас все объясню.
Шварц подскочил было с кресла и двинулся к Крафту, но был остановлен мечом Ключевского, упершимся вампиру прямо в лоб. Предосторожность была нелишней, ибо в глазах Генриха Иоганновича уже заплясали знакомые нам красноватые огоньки.
— Сидите, — вежливо попросил я эмиссара.
Шварц нехотя подчинился и медленно опустился в кресло. Я не был знаком прежде с Генрихом Иоганновичем и потому не могу судить, насколько он изменился, но думаю, что знакомство с Люцифером наверняка негативно отразилось на его организме. А укус вампирши и вовсе превратил его в опасного монстра. Тем не менее этот монстр не потерял разум и адекватно реагировал на угрозы. Впрочем, не исключено, что за его джентльменским поведением крылась какая-то хитрость.
— Вы были на горе Меру?
— Был, — подтвердил Шварц. — Но, клянусь, я не знал, что все так плохо кончится. Меня никто не предупредил, что Алатырь-камень стережет Он.
— Вас проводил к Люциферу Дракула.
— Да. То есть нет. Я ведь думал, что имею дело с королем Артуром и феей Морганой. Кто же знал, что под личиной рыцарей Круглого стола скрываются самые обыкновенные вампиры.
Этот человек, я имею в виду Шварца, не выглядел наивным мальчиком, которого можно провести с помощью хорошо разыгранного представления. Наверняка он очень быстро догадался, что с королем Артуром далеко не все ладно. И все-таки он закрыл на это глаза, ибо считал, что цель оправдывает средства.
