— Мне для тебя ничего не жалко.
.. никогда… и ничего… о-о-о… — я изобразил последний вздох. Валечка отхлынула, глаза у нее были пьяные. Все, спать, спать, — погнал я ее. — До обеда — даже не просыпаться. Нужна будет твоя снайперская точность. Поняла?
— Будем вставлять им проволоку?
— Да, и потому…
— Поняла, поняла. Я уже паинька. Так можно? — она потупилась, сложила ручки на животике и ножкой заковыряла пол.
— Так можно. Беги.
Из коттеджа напротив вышел Командор, осмотрелся — будто бы любовался пейзажем. Увидел Валечку, пошел ей навстречу. О чем-то спросил, кивнул, так же неторопливо продолжил путь.
— Какой будет объект? — деловито спросил Панин.
— Скажу — нэ повэриш, дарагой, — я достал из кармана пачку открыток с видами Москвы, нашел нужную, протянул ему.
— Ни хрена себе… — протянул Панин. — По крупной играем…
— По крупной, — согласился я.
Вошел Командор. Свежий, как майская роза. Не представляю, как нужно укатать Командора, чтобы чуть-чуть помять ему морду. Даже небритый, он выглядит элегантно, как мушкетер на балу.
— Телевизор не смотрели? — с порога спросил он. — Зря. Интереснейшие вещи творятся. Побоище в редакции «Садового кольца». Шесть человек убито. Потом — перестрелка с патрулем, ранено два солдата. А?
— Имена убитых не говорили?
— Нет, а что?
— Надо как-нибудь узнать. Валерий Кононыхин, обозреватель.
— Прямо сейчас?
— Как получится. Когда это было?
— В шесть тридцать. Обещали подробности в дневном выпуске.
— Поздновато… Гривенник у тебя есть?
— У меня есть, — сказал Панин.
Я набрал номер Кристы. После дюжины звонков она сняла трубку.
— Да?
— Доброе утро, Криста. Это я, Игорь.
— Ты? Разве ты еще не здесь? Вот здорово, а кто же тогда спит с Анни?
— Понятия не имею.
— Подожди, сейчас посмотрю…
— Ради всего святого, Криста! Пусть они спят. Посмотри лучше, нет ли где под столами Валерия, из газеты.
— Нет, он ушел ночью, это точно.
— А как мне его найти?
— Позвони в редакцию, он оттуда почти не вылазит.
— Я, наверное, неправильно записал телефон…
— Да? Знаешь что, мне лень искать телефонную книжку, а в памяти аппарата его номер есть — давай, я ему позвоню и скажу, что нужно. Что именно?
— Мы должны были встретиться сегодня — пусть уточнит время и место.
— Понятно. Перезвони мне минут через десять.
— Спасибо, Криста.
— Да что ты, не за что. Зря ты так рано сбежал…
Я дал отбой и по бесплатному номеру позвонил в полицейский участок. Представился, назвал обстоятельства. Да, да, сказал приятный женский голос, к сожалению, результатов пока нет, по этому же делу работает бригада крипо, следователь хотел бы побеседовать с вами, позвоните ему, пожалуйста, номер такой-то…
Так. Ответ, можно сказать, есть. Теперь крипо…
Трубку взяли с полузвонка.
..
Трубку взяли с полузвонка.
— Следователь Зайферт слушает, — голос звонкий, четкий.
— Инженер Валинецкий. Как я понимаю, по делу…
— Да. Не нужно по телефону. Давайте встретимся и поговорим.
— Давайте. Где?
— Тот полицейский участок, где вы были ночью, подойдет?
— Вполне.
— Тогда там, скажем, в одиннадцать часов.
— Хорошо.
Я повесил трубку, посмотрел на часы. Через пять минут позвонить Кристе…
— Так что произошло, Пан? — спросил Командор.
Я начал рассказывать.
8.06.1991. 14 час. 30 мин.
Лубянская Площадь
Командор мягко свернул на Большую Лубянку, замедлил ход, прижимаясь к тротуару; я, фиксируя в центре видоискателя черный прямоугольник ворот, дал наплыв объективом — ворота бросились мне навстречу, желая принять в себя… нет уж, спасибо, постараемся обойтись. Опустил камеру. Еще разок? — спросил, глядя вперед, Командор. Бог троицу любит. Мы катились, как в ущелье. Нет, хватит, сказал я. Тормози. Он остановился. Дуй домой, настраивай аппаратуру, готовься. Я потолкаюсь тут.
— Хорошо, — сказал Командор. Он был чем-то недоволен.
Я постоял, глядя вслед машине. «Оппель-зоннабенд», цвет вайсснахт, номер 104299М… Мимо прошло машин пятнадцать — все незнакомые. Так что, похоже, слежка нам померещилась. Впрочем, в этом никогда нельзя быть уверенным до конца: наука умеет много гитик. Ладно, забудем пока об этом… Я вернулся к площади, прошел сквозь строй лотков с игрушками, сластями и воздушными шариками — вопили дети, вопили родители — и спустился в длинный, как трубопровод, подземный переход; дошел, не оглядываясь, до эскалатора и спустился на второй уровень, где расположился юберляден «Охотный ряд». Здесь было очень светло и стояло множество зеркал. Я побродил между прилавков, отшутился от чересчур назойливой продавщицы шляп, покопался в обуви и уже почти на самом выходе неожиданно для себя прибарахлился: купил куртку. Куртка была из какой-то мягкой синтетики: «сейденледер», «шелковая кожа», как значилось на ярлыке, темно-серая, на молнии, со множеством карманов и широкого покроя — под такой курткой можно спрятать не то что автомат, а целый егерский «горб». Чуть дальше «зеленого» выхода из юберлядена был лифт, которым редко пользовались: он вел, минуя поверхность, в центральный холл — на пятый этаж — «туры», делового здания, действительно похожего на шахматную ладью. В лифте я ехал один. С пятого этажа на третий спустился по лестнице. Здесь, на третьем, снимало помещение частное сыскное бюро «Феликс». С «Феликсом» на почве промышленного шпионажа завязалось когда-то подразделение «Таймыр»; под эту марку и мы покупали у него кой-какую информацию. Мне повезло: сам Феликс был на месте, а его помощник Давыдов и баба Катя, секретарша, отсутствовали.
— Привет, — сказал Феликс, усаживая меня в гостевое кресло и косясь, не виден ли мне экран раухера; экран виден не был. — Что нового? Рассказывай. Объединением пахнет, как по твоему? Или нет?
— Продолжаешь лысеть? — сказал я. — Я тебе золотой корень привез, на вот, — я достал из сумки бутылку. — Втирай на ночь. Хотя, говорят, можно и внутрь, эффект тот же, а приятнее.
— Ну, спасибо, — развел руками Феликс. — Не думал, что вспомнишь.
— Работа такая — все в памяти таскаю.
— Понятно. Что привело?
— Большое дело, Феликс. Фирма «Эйфер» тебе известна?
— Н-ну… в общих чертах — да.
— Мне нужна вся ее подноготная. Через них сейчас прокачиваются миллиарды марок. Откуда и куда. Это раз. Второе: хотя бы приблизительный список компаний, делающих инвестиции в Индии. Это два. Потянешь?
— Как скоро?
— Если прямо сейчас — это было бы здорово. Так что…
— Дня три понадобится, — Феликс почесал в затылке. — Это все?
— Нет, старина, нет. Это половина. Слушай: сегодня ночью меня пытались убить. На Дмитровском шоссе, метрах в четырехстах от переезда через Питерскую железку. Тягач «Элефант» — сзади — в стоящую легковую. Успели выскочить. Был я там с Валерием Кононыхиным…
— Которого сегодня?..
— Да, Феликс. Я думаю, это были те же самые люди.
— И что ты хочешь узнать?
— Дело в том, что мы ждали там его человека. Человек не пришел, а через двадцать минут появился этот самый грузовик…
— Тягач.
— Тягач. Предположим, этот человек выложил все, что знал, сразу, в первую же минуту. Но надо же сориентироваться, решить, что делать, достать где-то тягач…
— Понял, — сказал Феликс. — Откуда шел тягач? Со стороны центра?
— Да. Развернулся и ушел туда же.
— Ага… А откуда должен был появиться человек?
