– Теперь нужна мне корзинка, в чем понести.
Гонза сейчас же побежал, приволок травяную корзину. Старик за голову схватился:
– Да ты что, спятил, что ли, это ведь корзина травяная, а не для масла! Вот видишь, – говорит он Золушке,– у нашего Гонзы не все дома.
Та хохочет, а Гонза повернулся, схватил в сенях со шкафа лукошко и прямо вместе с наседкой притащил в горницу.
– Ну, это человек блажной! Не мучь уж его, а то он совсем очумеет, видишь — мечется, ровно угорелый. На чердаке висит корзинка, еще от старухи осталась, сходи сама.
Но Гонза не мешкает, сам побежал на чердак, принес корзинку. Золушка открыла ее, а там полно мышиных гнезд. Побежала во двор, в навозной жиже ее вымыла, на речке выполоскала и несет в горницу чистую корзинку.
– Теперь, – дескать, – дайте мне под масло лоскут чистого миткаля.
– Да что ты, милая, какой там у нас миткаль. Рубашек и тех нет. С тех пор как старуха померла, в доме белья ни ниточки не осталось.
Золушка завернулась, никому ни слова не сказала и мигом принесла подмышкой сверток белого миткаля. Оторвала три куска, чтоб масло завернуть, остаток убрала.
А Гонза наш так и вьется вокруг Золушки:
– Не откажи, – говорит, – сшей мне из этого куска рубашку в воскресенье погулять. Ведь все парни рубашки носят и смеются надо мной, что у меня даже и рубашки нет.
– Ладно, ладно, вот погоди, продам масло, что-нибудь уж тебе сварганю.
Под вечер отправилась она в город, а через час ворочается и высыпает на стол кучу грошей. Старый Горошек чуть не рехнулся. Столько денег! Хочет отдать Золушке за миткаль-то, а та не берет:
– Не надо, не надо, после отдадите, когда побогаче будете.
А в тот вечер, когда Золушка ушла в город, приковыляла к их дому какая-то старушка:
– Пустите, люди добрые, переночевать. Могкет, и хлеба кусочек подадите, не ела ничего.
А старый Горошек, с тех пор как заимел ловкую работницу, которая умела изо всякой беды его вывести, уж не ворчал, как бывало раньше.
– Гонзик, дай ей чего-нибудь поесть, небось с голоду не помрем, обойдемся.
И старушка немедля вошла в их дом, да так смело, как будто всю жизнь у них жила, все знает, куда как идти.
– А чья же вы будете, откуда?
– Я Золушки вашей бабушка.
– А, вот что, – говорит Горошек. – Ну, она девушка толковая, сноровистая, а как за работу берется, все у нее спорится, хотелось бы мне, чтоб сын с нею обручился. Я-то за женой получил тысячи несметные, да что толку, глупа она была и ленива, все прахом пошло. Так что если бы только Золушка с моим Гонзой обручилась, – уж как бы я рад был!
Бабушка за это так и ухватилась:
– Я не против, не против.
Через час пришла Золушка, высыпала на стол деньги, старик чуть не сбесился от радости. Ну, ладно. Вот Золушка и говорит:
– Завтра воскресенье, надо к завтрему сшить рубашки.
Зажгла плошку, Гонзу посадила из миткаля нитки дергать. Это по бедности так делают! Он нашел в окне три ржавые иголки, почистил их золой, и бабка с девкой уселись шить, торопятся как сумасшедшие. Мужики уж давно уснули, а они все шьют да шьют. Утром отец с сыном проснулись, – возле каждого лежит по рубашке с завязочками – это тесемки такие, их в дырочки продергивают и завязывают.
Старик говорит:
– Золушка, свари что-нибудь на завтрак, а мы с Гонзой пока сходим травы накосим, на межах много ее осталось. Эта неделя удачная была,– хочу сегодня справить воскресенье, пахать не поеду.
Вернулись мужики с поля, их ждал горшок кофе. Старый Горошек не пил его с тех пор, как жена померла.
– А хлеба-то у нас нет!
– Об этом не беспокойтесь, – говорит бабка, – и высыпает из передника на стол кучу плюшек с маком. Горошек уж сколько лет во рту крошки ситного не имел, а Гонза и подавно. Уписывали их с таким смаком, что глаза на лоб лезли. Старик все выспрашивает у Золушки, откуда она на все деньги берет.
– Об этом не беспокойтесь, это моя забота, а вы кушайте и пейте, и ты, Гонзичек, тоже кушай.
Наелись наши Горошки до отвалу. Теперь Гонза и говорит:
– В восемь часов начнется ранняя обедня, она не долгая. Были бы у меня штаны хорошие, безрукавочка, да свитавская куртка, пошел бы и я к ранней.
Времени семь часов. Золушка шмыг в дверь, и не успели опомниться, как она несет хорошие кожаные штаны, красную безрукавку с большими пуговицами, черную широкую шляпу, красный шейный платочек и красивую шерстяную свитавскую куртку. Это в старину так одевались, нынче этого уже не носят. Гонза нарядился.
– Теперь, – говорит, – пойду к ранней. А сам все возле Золушки вертится.
– Что это ты, – дескать,– все ко мне жмешься?
– Переоденься и пойди со мною.
Золушка только и ждала, чтобы он ее пригласил, повернулась и в минуту принарядилась, взяла в руки какую-то книжку, обернутую в белый платочек.
– Ну, пойдем, – говорит Гонзику.
Пошли вместе через всю деревню до самого города, до костела. Никто их и не узнал, глазеют из всех окон: «Какая красивая парочка! Да кто же этот рослый молодец?
Какая такая нарядная барышня рядом по левую руку вы? ступает?» Обгоняют их, в лицо заглядывают:
– Да это молодой Горошек с молодою хозяйкою.
А Гонза чинно так вышагивает и весело дымит своею трубочкой. Подошли к костелу, – сунул трубку в карман, снял шляпу, вошел и стал в толпе, среди других мужчин. Золушка осталась на паперти.
Почему она не вошла вместе с ним? А вот почему: злые волшебницы украли ее у матери, когда она еще не была окрещена, и зачаровали. Вот отчего ей и нельзя переступать порог костела. Такую дивью бабу можно узнать по тому, что она никогда не танцует весь круг, а только полкруга.
Гонзе отец сказал, чтоб насильно Золушку не тянул и что это дело после можно поправить.
Служба окончилась. Гонза вышел. Было у него в кармане несколько грошей, зашел с Золушкой в трактир. Степенно, как старый, выступает, велел налить себе кружку пива, а для Золушки бутылку вина заказал. Закусили кое-чем, он заплатил пять грошей, и весело отправились домой. Вокруг Золушки уж много молодцев вертелось, похваливали ее – мол, как вы одеты к лицу, и всякие такие слова, так что на обратном пути Гонза вел ее за руку, чтобы не отбил кто.
Вернулись домой, а там уже еда приготовлена, ситный хлеб. К обеду, дескать, будет мясное. Старушка говорит:
– Я все могу кушать, кроме одной только свинины. Дивьям бабам этого нельзя, они до свинины и не дотрагиваются.
Горошек дал Гонзе денег, послал его купить говядины. Всем так и манилось поесть убоинки – ведь с тех пор, как в прошлом году издохла у них старая коза, они мяса и не нюхали. Как принес Гонза говядину, сейчас же сварили ее на воле, в печурке из необожженных кирпичей. Пообедали, прибрались, Золушка принесла табака, старый Горошек закурил свою трубочку и чинно повел бабушку по своим полям. Покуривает и рассказывает ей, сколько горя натерпелся через свою ленивую жену, как трудился всю свою жизнь, как убежали от него шестеро сыновей и только один Гонза остался ему утешением, мыкает с ним вместе горе и нужду.
– Если Гонза на толковой девушке женится, передам ему весь хутор. Пусть только долг еврею выплатит.
Осматривает он свои поля, видит: рожь уже поспевает. Что ж теперь делать? Бесплатно никто не пойдет подсоблять, а залезать в новые долги неохота.