Когда на троне секс, вы становитесь сексом; когда на троне гнев, вы становитесь гневом, когда на троне лю-бовь, вы становитесь любовью. И вы никогда не помните того, что вы не можете быть ни этим, ни тем — сексом, гневом, любовью. Нет! Вы не можете ими быть, но вы отождествляетесь с троном, с тем, что волнует в данный момент, вы живете с этим. А председатель продолжает меняться, потому что когда желание удовлетворено вре-менно, его свергают с трона. Тогда другое, следующее за ним, жаждущее, голодное, требующее, становится пред-седателем. И вы отождествляетесь с каждым желанием, с любым рабством.
Это отождествление — коренная причина всего рабства, и пока отождествление не исчезнет, вы никогда не бу-дете свободны. Свобода означает исчезновение отождествления с телом, разумом, сердцем, как вы это не назовете. Это — основной факт, который должен быть понят: такой человек — раб, кричащий и воющий о страстях, кото-рые должны быть удовлетворены. Первое, что делает ребенок, когда рождается — плачет. И это остается на всю жизнь — плач по тому или другому. Ребенок кричит из-за молока, вы можете кричать из-за дворца, или машины, или чего-нибудь еще, но крик продолжается. Он останавливается только тогда, когда вы мертвы.
Вся ваша жизнь — это долгий плач, вот почему существует так много страдания. Религия дает вам ключи к освобождению, но вы — раб, а жизнь в рабстве удобна и комфортабельна, вы создаете ложную религию, которая не даст вам свободы, которая даст вам новые виды рабства. Христианство, индуизм, буддизм или ислам, такие, какие они есть, орга¬низованные, оформленные — лишь новые виды тюремного заключения.
Иисус — это свобода, Магомет — это свобода, Кришна — это свобода, Будда — это свобода, но не христианст-во, ислам, буддизм или индуизм — они ложны. Вот и рождается новое рабство: вы не только раб своих страстей, своих мыслей, своих чувств и инстинктов, вы становитесь также ра¬бом жрецов. От ваших ложных религий полу-чается еще большее рабство, и ничего не меняется в вас.
Однажды случилось так: Мулла Насреддин был совсем затравлен своими кредиторами. Он занял очень много денег у многих людей, и не мог их вернуть. Он обратился к своему адвокату, и тот, как и все адвокаты, предло-жил: «Сделай вот что: организуй фальшивые похороны и ляг в гроб. Пусть весь город знает, что ты умер, а потом беги из этого города. Кредиторы будут знать, что ты умер, и не будут беспокоить тебя».
Кажется, это могло сработать, это было привлекательно. Насреддин организовал фальшивые похороны. Он лежал в гробу, и весь город прощался с ним. Первый кредитор очень печально сказал «прощай», потом второй, третий… Но девятый кредитор вытащил пистолет и завопил:
«Насреддин, я знаю, что ты мертв, но я все-таки пристрелю тебя, чтобы получить хоть небольшое удовлетво-рение!» Насреддин вскочил в гробу и сказал: «Подожди, тебе я заплачу!»
Вы не можете играть со смертью, вы не сможете обмануть смерть, одурачить ее. Как вы можете жить фаль-шивой жизнью, если вы не можете даже фальшиво умереть? Вы творите вокруг себя все больше бедствий, кото-рые не исчезают, все становится все большей загадкой.
Чем больше вы стараетесь решить свои проблемы, тем больше становится нездоровья, потому что в сердце вы знаете, что все это — фальшь. Вы ходите в храм. Вы хоть когда-нибудь ходили в действительности в храм? Это — ложная религия, только чтобы показать другим, что вы религиозны. Но поможет ли это? Храм тоже становится рабством, ритуал — это рабство. Священник тоже эксплуатирует вас, он знает вашу слабость.
С религией мы играем в величайшую игру, мы создали путы от свободы, потому что человек, подобный Кришне или Иисусу, опасен, он не собирается давать вам фальшивую жизнь, он даст вам настоящее.
Вот почему Иисус говорит:
«Тот, вблизи меня — вблизи огня…»
Что означает «огонь»? Огонь, в котором вас не останется, вы должны будете полностью исчезнуть. Этой тол-пе, которой вы являетесь, не поз¬волено будет остаться, ведь в этом и причина вашего бедствия, это и явля¬ется вашим бедствием и мукой. Эта толпа должна исчезнуть, исчезнуть в кристаллизованном центре.
Огонь — это алхимический термин; все, что нуждается в кристаллизации, должно пройти через огонь. Если вы хотите сделать что-то из золота, золото должно пройти через огонь. Сначала оно должно стать жидким, потом оно очистится — это будет чистое золото, потом вы можете отлить из него что-нибудь. Но оно должно пройти че-рез огонь. И то же самое должно произойти с учеником: Мастер — это огонь, и вы должны стать жидким, чтобы все, что есть плохого, выгорело; а все, что есть хорошего, стало жидким и единым. Тогда вы кристаллизуетесь.
Вначале Мастер — это огонь, а потом бесконечная прохлада случается при его содействии. Но начало — могу-чее, и это пугает. Легко приблизиться к жрецу — он так же фальшив, как и вы. Нет никакой опасности, и вы это знаете. Легко пройти через ритуал, вы знаете, что это ложь. Но подойти к Иисусу трудно: вы подходите ближе к огню; чем ближе, тем сильнее вы чувствуете, что горите, когда подходите, в самом деле, близко… Вот что делает ученик: он подходит действительно близко, набирается храбрости и подходит ближе и ближе, он позволяет огню свершить свое дело — он проходит через топку. Иисус — это топка.
Но когда ученик выходит из нее, он совершенно другой: толпы нет, теперь он совершенно другой, он совер-шенно другой металл. Низший металл перешел в высший — железо стало золотом — это было трансформацией. Когда я говорю, что это было трансформацией, я имею в виду, что оно не имеет прошлого. Если есть протяжен-ность в прошлом, нет преображения, есть только затмение. Именно это вы обычно и делаете.
Вы изменяете себя — немного здесь, немного там. Это — лоскутное одеяло, но не революция. Лоскутное одеяло никогда не помогает до конца, вы никогда не преображаетесь. Где-то вы немного изменились, но общее остается тем же. А общее так могущественно, что, то новое, что вы сделаете, не остается надолго новым. Рано или поздно общее поглотит его, и оно станет старым. Вы продолжаете улучшать себя, но никакое улучшение не может при-вести вас к религии. Религия — это не улучшение. Кого вы улучшаете? Вы — болезнь, вы — заболевание, и вы улучшаете заболевание. Вы можете шлифовать его, вы можете гримировать его, вы можете дать ему маску, даже уродство может выглядеть не таким ужасным, но болезнь остается.
Преображение не имеет продолжительности в прошлом, это — не лоскутное одеяло: вы полностью растворяе-тесь, и появляется нечто новое. Вот о чем говорит Иисус: о новом рождении, о возрождении. Старое уходит, и при-ходит новое. Это новое — не из старого, оно совершенно новое — вот почему это — рождение, это не просто ста-рое, которое продолжается, изменяясь. Нет! Старого больше нет, появилось нечто, чего ранее не было. Это — раз-рыв: старое отбрасывается, приходит новое, и между ними нет причинной связи. Это очень трудно понять, пото-му что научное образование делает ваш разум одержимым причинностью.
Мы думаем, что все имеет причину, даже Будда обусловлен, Иисус обусловлен, они — из прошлого. Нет! Если вы думаете, что Будда — из прошлого, вы все упускаете. Прошлого больше нет, Будда совершенно нов, этого че-ловека никогда раньше не существовало; был Гаутама Сиддхартха, но Будды никогда не было. Старое ушло в ничто, новое пришло из ничего. Новое не рождается из старого, новое приходит на место старого, ведь старого больше нет, и его место не занято, пусто. Новое приходит из неизвестного. Старое должно исчезнуть, а новое, на-ходя место, пустоту в сердце, входит.
