Сказал ей так и ушел, а пояс остался у них.
Пошли дальше, зашли далеко в лес, тут муж и убежал от нее. Оставил ее там одну, забрал деньги и ушел домой.
Пробыла она в лесу пять дней. А за это время приходил в лес ее кум. Принес глиняную квашню с червонцами. Выкопал под тройчатой елью яму, убрал туда свою квашню и заложил ее камнем. Потом прикрыл дерном, чтоб никто не приметил, и ушел. Она все это видела, но не шелохнулась.
На пятый день муж пошел проведать свою жену: узнать, жива ли и что делает.
Нашел он ее. Жена сейчас же побежала навстречу и закричала:
– Вот и ты, муженек, я-то тут плутала-плутала, никак не могла тебя найти. Вот и встретились мы с тобой, слава богу! Поди-ка сюда, муженек; наш куманек спрятал здесь квашню с деньгами, стащи их у него!
Муж пошел и взял деньги.
«Ну, вот и хорошо, думает. Теперь я вернул все деньги, которых лишился, но что же будет дальше? Ведь как только зайдет к нам кум, она расскажет ему, что мы взяли его клад. Как бы это мне схитрить? Что придумать?» Приходят домой. Он и говорит жене:
– Будет всемирный потоп. Всех нас затопит. Я залезу на крышу, а тебя спрячу в печь, чтоб ты не захлебнулась. Где тебе на крышу лазить – свалишься. Придется тебе в печи сидеть.
Она сейчас же с охотою полезла туда. Муж с кухни плотно заткнул печь, а наверху сделал дыру. Потом взял кадушку воды и ну лить сверху в печь, на жену.
– Ой, тону!-кричит жена.
Вся сажа, что была в печи – на нее. Черная стала, как угольщик. На другой день муж выпустил ее из печи. – Выходи, дескать, женушка, вода уже сошла. Вылезла она вся черная и говорит:
– А я уж думала, что утону. Муж умыл ее и переодел в чистое.
Немного погодя приходит к ним куманек. Грустный-грустный.
– Что невеселы, куманек? – спрашивает жена.
– Да ведь вы мне все равно не поможете,– отвечает он.
– Авось и помогу: должно быть, у вас деньги украли?
– Украли! – закричал куманек. А она и рада:
– Мой муж их взял.
– Когда?
– Аккурат перед всемирным потопом!
– Еще издеваетесь надо мной! – рассердился куманек, хлопнул дверью и больше к ним не ходил.
А деньги остались у мужика.