Никто не решился потревожить его, даже Онжилай.
***
Ночью, пока все спали, произошло два события, в корне изменившие жизнь Кайла.
Во?первых, исчезла исцеленная Беат, а во?вторых, умер Даккар.
Это обнаружил сам Гоум, который спал мало и встал раньше других.
— Проклятие! — Этот вырвавшийся у старика возглас разбудил Онжилая, а тот, вскочив, в свою очередь, растолкал Кайла, чувствительно пихнув его ногой.
— Вставай! Что?то случилось! Кайл вскочил как очумелый.
Первые несколько секунд он не понимал, где находится и что происходит вокруг. Во сне юноше казалось, что он вернулся к людям и снова толкает ворот городского шлюза, так что ему потребовалось время, чтобы окончательно вырваться из мира грез и осознать действительность.
За тонкой перегородкой вновь раздались возбужденные голоса.
Кайл оглянулся. Столь бесцеремонно оборвавшего его сон Онжилая уже не было в комнате, и, видимо, второй голос за стеной принадлежал ему.
— Да не знаю я! — услышал Кайл его злой, озадаченный возглас. — Она что?нибудь украла?
В ответ раздалось глухое, неразборчивое ворчание Гоума, за которым последовал уже более внятный вскрик:
— О Селен! Она убила его!
Этот крик заставил Кайла сорваться с места.
Вбежав в соседнюю комнату, он увидел Онжилая, свирепо вытаращившего свой единственный глаз, и Гоума, медленно отступающего к стене.
Даккар, которого он осматривал накануне, лежал на полу, вытянувшись как струна. В его теле, казалось, напряжен каждый мускул, но самое страшное заключалось не в этом: голова немого спутника Онжилая была отделена от тела!..
Кайл тоже попятился, с трудом сдерживая подступившую к горлу тошноту.
— Мерзкая тварь… — прошипел Онжилай, глядя на мертвого Даккара. Кому адресовалось сорвавшееся с губ воина проклятие, не вызывало никаких сомнений — постель Беат была пуста и уже успела остыть…
Кайл расширенными от ужаса глазами смотрел на труп.
Крови почти не было — лишь небольшое, уже подсохшее пятно темнело под наголо обритым затылком Даккара. О том, что его голова более не связана с туловищем, свидетельствовал едва заметный, тонкий как волос, круговой порез на шее.
— Чем это сделано? — вопросительно хмыкнул Онжилай, присев на корточки подле трупа.
Гоум, который понемногу взял себя в руки, пожал плечами.
— Ты должен лучше знать это.
Онжилай покосился на старика.
— Я тут ни при чем, — буркнул он и протянул руку, чтобы прикрыть глаза мертвого, пока его веки окончательно не одеревенели.
Ему не следовало этого делать — голова Даккара вдруг отделилась от туловища и с неприятным стуком откатилась в сторону, обнажив ровный срез обугленной плоти, какой не могло сделать ни одно известное людям оружие.
Кайла опять замутило, реакция же Гоума оказалась совершенно иной: взглянув на обрубок шеи, он резко толкнул Онжилая в сторону.
— Прочь! — заорал он, второй рукой толкая к дверям оцепеневшего Кайла.
В эти ужасные секунды он успел заметить, что срез, принадлежащий отчлененной голове, выглядит совсем не так, как обрубок, оставшийся на туловище. Там явственно серебрился металл, но что самое жуткое — среди матового мерцания что?то шевелилось.
Первый фонтан микромашинного семени ударил в тот миг, когда все трое уже были в дверях. Онжилай, который успел понять, что происходит, схватил низкий стол, опрокинув стоявшие на нем склянки, и прикрывался им как щитом, отступая последним.
Перепуганный Кайл увидел лишь серебристые брызги, чей стремительный, извергающийся полет сопровождался влажным, неприятным шипением…
Дверь захлопнулась.
— О Селен!..
Гоум в изнеможении сполз по косяку.
Онжилай держал на вытянутых руках столик, вырезанный из податливой породы вулканического камня. Его крышка серебрилась тусклыми кляксами. Старик глазами указал на очаг, в котором тлели раскаленные куски металлизированных кустов:
— В огонь. Брось его в огонь!
Воин кивнул. Приблизившись к очагу, он бросил туда свой импровизированный, забрызганный ртутными каплями щит.
— Что это было? — смог наконец выдавить Кайл.
Испачканная серебром каменная столешница с треском зашипела, соприкоснувшись с угольями.
— Микромашины… — не то с отвращением, не то со страхом произнес Онжилай, глядя, как всеочищающий жар заставляет корчиться и усыхать ртутные кляксы.
— А девочка не так глупа, как показалось, — неожиданно произнес Гоум, не меняя своей позы. Он сидел на корточках, свесив между колен изборожденные морщинами руки. Кайл, переводивший взгляд с воина на лекаря и обратно, с удивлением заметил, что пальцы старика мелко дрожат. — Я ведь не сумел вчера распознать, что внутри черепной коробки Даккара созрело семя…
Онжилай, хмурясь, смотрел в огонь.
— Непонятные вещи происходят. — Он повернул голову. — Мне надо было оставить ее подыхать в развалинах, под тем кустом. Дурацкая жалость…
— Не кори себя, — ответил Гоум, вставая. — Думаю, Беат тут ни при чем.
— Ну да, а голова Даккара отвалилась сама по себе? — фыркнул воин.
— Нет, конечно, — согласился Гоум. — Но девочка по каким?то признакам сумела понять, что плод созрел. Даже мне не дано было этого увидеть. Скажи, Онжилай, она при тебе пользовалась своими измененными участками?
— Нет, — скупо ответил воин.
— Странная девочка… Я бы хотел догнать ее. — Гоум посмотрел на Онжилая и спросил: — Ты поможешь мне?
Воин немного подумал, потом кивнул.
— Мне самому не нравятся некоторые происходящие в последнее время изменения, — угрюмо сознался он. — Пока это не касалось меня лично, я… — Он вдруг устало махнул рукой… — Слишком много загадок. Сер вы начинают вести себя неподобающим образом, жизнь как?то неуловимо меняется. Не по душе мне все это.
Гоум, внимательно слушавший его речь, кивнул.
— Я тоже замечал некоторые странности, но в последнее время ко мне мало кто забредал, а сам я не люблю путешествовать, годы уже не те. Но девочку надо догнать. У меня к ней сформировалось несколько вопросов.
— А он? — Онжилай недвусмысленно кивнул в сторону Кайла.
— Пойдет с нами. — Гоум обернулся к юноше: — Ты ведь не возражаешь против маленького путешествия?
Кайл, сильно обескураженный событиями последних суток, был вынужден кивнуть.
— Гоум обернулся к юноше: — Ты ведь не возражаешь против маленького путешествия?
Кайл, сильно обескураженный событиями последних суток, был вынужден кивнуть. А что ему еще делать? Не оставаться же тут?
К тому же он, не менее чем Онжилай или Гоум, хотел догнать Беат, но предпочел держать этот мотив при себе.
***
Они вышли спустя несколько часов. Сборы не заняли много времени. Гоум выдал одежду из своих запасов, собрал кое?какое имущество и напоследок прошелся вокруг оазиса, втыкая в рыхлый грунт таблички, на которых красовалась одна и та же надпись:
«Не входить. Здания заражены».
— Думаешь, это остановит грабителей? — усмехнулся Онжилай.
— Я пекусь не об имуществе, — коротко ответил ему Гоум. — Умный человек не станет пренебрегать предупреждением, а глупцу я уже ничем не смогу помочь.
— Ты что, не собираешься вернуться сюда?
— Собираюсь, конечно, — энергично кивнул Гоум, втыкая в рыхлый грунт очередную табличку. — Но ведь здания действительно заражены, — выпрямляясь, напомнил он. — После случившегося с Даккаром нетрудно сделать вывод, что те микромашины, которые проникли в его организм, отнюдь не безвредны. Мне неизвестен такой тип, но размножаются они стандартным образом… хоть это успокаивает.
