Если отбросить несущественные, но очень яркие (и даже иногда абсолютно незнакомые Соловейке) словечки, оказалось, что они прибыли издалека, но очень хотят вернуться домой. Для этого им необходимы деньги, а так как черт объявил себя ветераном сорока семи войн и ста двух вооруженных конфликтов, то почетной обязанностью работать на благо концессии (непонятное Соловейке слово) награждался Илюха. Тот, в свою очередь, соглашался брать в руки кувалду только для того, чтобы отшибить компаньону второй рог. Любому думающему существу на земле стало ясно, что беседа зашла в тупик и найти выход оттуда может только женщина.
Любому думающему существу на земле стало ясно, что беседа зашла в тупик и найти выход оттуда может только женщина.
— Хорошо еще, что я рядом оказалась, — со вздохом справедливо заметила Любава и решительно толкнула дверь своего собственного дома, бесцеремонно занятого гостями.
— Коли деньги нужны, так надо в дружину князя наниматься, а не в кузницу идти!
Чуть было не разругавшиеся приятели переглянулись и облегченно вздохнули.
— Так это другое дело, — заметил Илюха.
— Предлагаю это дело отметить! — резво согласился с таким трудоустройством Солнцевского Изя и быстренько разлил из изрядно опустевшей бутыли по стаканчику.
Илюха довольно крякнул и с явным удовольствием принял чарку исконно русского яда.
— Я с вами пойду, — чуть не испортила собутыльникам трапезу Любава.
— Это зачем еще? — хором взвились не на шутку обеспокоенные приятели.
— Так вы города, обычаев наших не знаете, без проводника пропадете.
— Если хочешь знать, деточка, то я родом из этих мест и, что особенно важно, из этого времени! — нагло заявил Изя и со вздохом поболтал в бутыли жалкие остатки целебной жидкости.
— Да, ну и как зовут князя, а как княгиню, княжну, воеводу? С кем князь в союзе, а с кем во вражде? Почем воз сена на рынке? А сколько стоит комната на постоялом дворе?
Изя, набрав было в грудь побольше воздуха, дабы дать достойный отпор зарвавшейся девчонке, как-то сразу сник.
— А я Киев знаю как свои пять пальцев! — гордо заявила странная купеческая дочка и уже совсем другим голосом добавила. — Хочу завязать со своим преступным прошлым и хотя бы просто выбраться из леса.
Илюха задумчиво почесал себе затылок.
— Слышь, Изя, а она права. Проводник нам бы не помешал, да и, если она хочет спрыгнуть и к ней ни у кого предъяв нет, то, по понятиям, имеет полное право.
— Ни за что! Женщина в нашей ситуации будет только обузой. И потом, мы же ненадолго в город собрались.
— Не забывай, что я не простая девушка (спорщица сделала явный акцент на этом слове, и Изя сдулся еще больше), а Злодейка-Соловейка! И умею не меньше многих дружинников князя! Я могу скакать…
— Да помним, помним, — торопливо прервал ее Изя. — Если будешь готовить нам такие ужины, как сегодня, каждый день, то берем тебя в команду.
Видя, как начинает бурлить Любава, торопливо добавил:
— Ты не беспокойся, харчи за наш счет!
Тут Любава закипела по-серьезному:
— Только и можете о женщине думать как о кухарке! Я, между прочим, человек, а не существо с косой у печи. Ненавижу готовить!
— Существо с косой — это смерть, — тихо заметил Илюха, но тут же примолк, не желая влезать в дискуссию.
— Зато очень хорошо умеешь это делать, — не сдавался черт. — Так и быть, по выходным коллективный шопинг, продукты закупаем на рынке все вместе.
Соловейка стала засучивать рукава с явным намерением показать Изе, на что способны купеческие дочки в гневе.
— Ладно, чего уж там. Если ты такая нервная, то посуду моем по очереди.
Тут Соловейка взорвалась. Было все: и крики, и ругань, и метание в черта (наивная!) кувшином. Бутыль с остатками жидких компрессов Солнцевский предусмотрительно припрятал от греха. Он вообще решил не принимать участия в этой небольшой дружеской беседе, а просто капнул себе еще граммов сто (ну, чтобы не скучать в зрительном зале) и присел на лавке в самом углу горницы.
Между тем Любава была в ударе. Тут вспомнились и все мужчины, вместе взятые и каждый по отдельности, нравы в купеческой среде, а также вообще в том времени, куда попали борец с Изей.
Крики сопровождались попытками все-таки достать Изю каким-нибудь тяжелым предметом, но черт оказался на высоте и пропустил всего одно, причем не такое уж и большое, березовое полено. Впрочем, этого для субтильного черта оказалось вполне достаточно.
Вы играли когда-нибудь в боулинг? Даже если нет, то наверняка представляете, как разлетаются кегли от удачно брошенного шара. Изя улетел так же, с единственным отличием, что он был один, а кеглей много. Черт изящно врезался в печку и затаился в глубоком обмороке.
— Ну что, замочила братана? — подвел итог Илюха.
— Чегой-то он? — искренне удивилась Любава. — Я же его только чуть-чуть задела.
— Ага, чуть-чуть, — съязвил Илюха и вдруг заметил, что черт на мгновение открыл глаз и подмигнул им Солнцевскому.
И, хотя чудесный самогон довел голову братка до солидного гудения, тот сообразил, куда клонит его приятель.
— И что тут, спрашивается, такого, когда двое мужчин в виде одолжения и акта доброй воли просят приготовить пару раз им еду? Это что, повод для разборок и применения поленьев?
— Да в общем-то нет, — просопела Любава. — Мне не в тягость.
— А коли не в тягость, чего ты тут гладиаторские бои разводишь?
— Потому что вы во мне видите только женщину, — уже со слезами на глазах выдавила из себя Соловейка.
Илюха в непонятках пожал плечами:
— А что тут плохого?
— Потому что я могу скакать на лошади, стрелять из лука… — начала свою песню Любава.
— Да помню я все это! — успел прервать ее Солнцевский. — Ты что, ради всего этого решила честного черта загубить?
Зареванная Соловейка присела над лежащим без движения Изей и попыталась привести его в чувство. Обычные методы вроде пощечин и окатывания водой не помогли. Снисходительно глядя на ее тщетные попытки вернуть притаившегося Изю к активной жизни, Илюха достал припрятанную бутыль и со вздохом наполнил до краев чарку.
— Эх, молодежь… — пробухтел он и протянул лекарство Соловейке. — Пои маленькими глотками, — тоном заправского доктора добавил Солнцевский.
Что удивительно, лекарство сразу стало действовать и Изя радостно начал возвращаться к жизни.
— Изенька, ты только не умирай! Да буду я вас кормить, чего уж там, знаешь, я такие пироги с визигой делаю, просто закачаешься.
— А с капустой? — поинтересовался почти очнувшийся черт с явными задатками гурмана.
— И с капустой, и с рыбой, и с грибами, и с мясом, и с требухой…
— Ну тогда ладно, пожалуй, пока не умру, — нагло заявил Изя, быстренько поднялся и поискал глазами бутыль. — Ага, конечно! Пока я, с риском для жизни, провожу рекрутский набор в тыловую службу нашего предприятия, он хлещет самогон без всякого стыда!
— Изя, ты чего волну гонишь? — пожал плечами Илюха. — А кто Любаве лекарство для тебя передал?
— Ах да, — заулыбался довольный Изя. — Лекарство и в самом деле помогло.
— А то!
С этими словами коллеги как ни в чем не бывало уселись за стол и продолжили посиделки.
Любава с укоризной посмотрела на них и решительным тоном произнесла:
— Знаете что, глядя на вас, мне тоже лекарства захотелось.
Любава с укоризной посмотрела на них и решительным тоном произнесла:
