Поваленный на бок фургон загородил всю дорогу, так что пришлось сойти с надежного тракта и обойти препятствие по хлюпающей грязи, назойливо облеплявшей все, что по неосторожности оказывалось рядом. В сером мареве зашевелилось нечто крупное, громко фыркающее — еще одна лишившаяся хозяина лошадь. Эта, в отличие от своей товарки, повела себя более трусливо и подойти не решилась, грузно ускакав вглубь долины. Мертвые тяжеловозы казались спящими, если только кто-то встречал тягловых лошадей улегшимися подремать прямо в упряжи и посреди дороги. Проезжая мимо, сэр Гисборн всмотрелся и мельком отметил, что не видит стрел или арбалетных болтов, торчащих из павших коней. Не попалось ему на глаза и растекающихся луж крови, доказывающих, что нападавшие перерезали тяжеловозам шейные жилы. Отчего тогда умерли лошади?
Слегка озадаченный Гай поднял голову, собираясь окликнуть Мак-Лауда и поделиться своим наблюдением. Серый жеребец стоял в нескольких шагах впереди, нетерпеливо мотая головой, его всадник пристально разглядывал медленно перемещающиеся над низиной клубы сырого тумана.
— Кажется, твои вопли не прошли даром, — бросил он через плечо и спрыгнул на землю. — Вон кто-то плетется.
Движущийся среди пепельной хмари силуэт отчасти смахивал на болотный призрак, если бы его не сопровождали чавканье размокшей глины и отчетливые всхлипывания. Неизвестный человек из разоренного обоза, пошатываясь и спотыкаясь, брел к дороге и спасительным людским голосам. На обочине он запнулся о вывернутый булыжник и непременно бы полетел носом вниз, если бы Дугал не успел ухватить его за плечо и рывком поставить на ноги.
— Провалиться мне на месте, это же Френсис!
В представшем глазам двоих путников грязном, трясущемся существе, часто и судорожно втягивавшем воздух, с трудом узнавался щеголеватый молодой человек, безмятежно распевавший на постоялом дворе в Туре. Френсис — вернее, Франческо — косился на компаньонов диким взглядом попавшегося в ловушку зверя, но Гай не мог с уверенностью сказать, осознает ли он присутствие рядом других людей, и вдобавок не представлял, что надлежит делать в случае, если у вас на руках оказался насмерть перепуганный человек.
Мак-Лауд, как обычно, не стал тратить время на долгие размышления. Вместо этого он легонько потряс спасенного, вопросив:
— Приятель, ты не ранен? Где все ваши, разбежались? Кто на вас напал? Давно? Эй, ты меня слышишь?
Мутный взгляд темных глаз с непривычно яркими белками приобрел некоторую осмысленность, Франческо дернулся, его заколотило, а следом за дрожью хлынул поток маловразумительных фраз на итальянском языке вперемешку с призывами ко всем святым и неразборчивыми причитаниями.
Оборвалось словоизвержение только после второго толчка, причем раздалось отчетливое клацание сомкнувшихся зубов. Дугал с плохо скрываемой растерянностью глянул на своего попутчика:
— Ты что-нибудь понял?
— Нет, — пожал плечами сэр Гисборн. — Но ты вроде как умеешь объясняться на его наречии?
— Да, когда со мной разговаривают по-людски, а не тараторят, как спятившая сорока! — огрызнулся Мак-Лауд и повернулся к тихо икавшему Франческо:
— Так дело не пойдет. Мы не сумеем помочь твоим сородичам, пока ты не успокоишься и расскажешь толком, что тут случилось. Нет, нет, помолчи пока! — вовремя оборвал он грозивший начаться сызнова словесный припадок. — Постарайся взять себя в руки. Кивни, когда сможешь говорить нормально.
Черноволосая голова со спутанными и покрытыми коркой грязи локонами слегка наклонилась, затем поднялась.
— Хорошо, — одобрил шотландец. — Только помни: если снова начнешь голосить, как припадочный, придется заткнуть тебе рот — ради твоего же блага. Зато те, кому еще можно помочь, так и сгинут. Кто-нибудь, кроме тебя, остался жив?
— Н-не знаю, — еле слышно выговорил Франческо.
— Где ваш хозяин?
— Morte… Убит…
— Кто на вас напал? Куда они скрылись?
— Грабители… — выдержка снова подвела молодого человека и он принялся что-то беззвучно бормотать про себя, пристально уставившись в невидимую компаньонам точку. — Тени в сумерках…
— Значит, мэтру Барди все-таки не повезло, — подвел неутешительный итог краткого допроса Мак-Лауд. — Жаль. Похоже, больше он не скажет ничего толкового.
— Как думаешь, он сможет ехать верхом? — озабоченно спросил Гай. — Или лучше посадим его сзади?
— Сейчас узнаем, — отмахнулся Дугал. — Эй, ты с лошади не свалишься?
Франческо, оборвав свой неслышный разговор, несколько раз открыл и закрыл рот, точно вытащенная на берег рыба, и внезапно вытолкнул из себя отчетливо прозвучавшее имя: «Изабелла».
— Что? — встревожено переспросил Мак-Лауд. — Твоя языкатая приятельница? Она цела? Где она?
— Убежала, — Франческо хлюпнул носом и попытался ладонями вытереть лицо, испачкавшись еще больше. — За ней погналось orculli… чудовище… чудовище из мрака…
— Совсем парень свихнулся — чудовищ каких-то приплел, — озадаченно заметил Дугал. — Или он разбойников так называет? Ладно, потом разберемся. Куда она побежала, можешь сказать? Давно это случилось?
— Туда, — Франческо слабо махнул рукой в сторону близкого леса и исчезающей под его темными кронами дороги. — Половина… половина часа назад.
Мак-Лауд и Гисборн переглянулись. Попавшая в беду женщина, вне зависимости от ее происхождения и качеств характера, нуждается в помощи. Далеко убежать она не могла, но, может, при удачном стечении обстоятельств и сообразительности, ей удалось обмануть своих преследователей и спрятаться? Если же мистрисс Изабелла оказалась не столь везучей, придется растолковать ее похитителям, что девушка торгового сословия имеет такое же право на защиту, как и благородная дама.
— Надо отыскать ее, — сэр Гисборн шлепнул поводьями по шее своего коня, с равнодушным видом взиравшего на унылые окрестности. — Я поеду вперед, посмотрю, не осталось ли каких следов.
— Забирайся в седло, — не терпящим возражений голосом приказал Мак-Лауд и подтолкнул Франческо к найденной лошади.
— Надо отыскать ее, — сэр Гисборн шлепнул поводьями по шее своего коня, с равнодушным видом взиравшего на унылые окрестности. — Я поеду вперед, посмотрю, не осталось ли каких следов.
— Забирайся в седло, — не терпящим возражений голосом приказал Мак-Лауд и подтолкнул Франческо к найденной лошади. — И держись изо всех сил. Упадешь — сам виноват. Гай, подожди меня!
* * *
За низиной, полностью утонувшей в неспешно переливавшихся с место на место клубах тумана, которым наступившие сумерки придали дымчато-стальной цвет, дорога вскарабкалась на поросший старыми буковыми деревьями холм. Смеркалось, от болота потянуло холодом, в темно-сером небе замерцал осколок нарождающейся луны. Кони, точно сговорившись, начали упрямиться, норовя свернуть с тракта. Билах, в бессчетный уже раз получивший за свои выходки увесистого пинка, возмущенно заржал и попытался встать на дыбы. Звук обыкновенного ржания, болезненно отдавшийся в ушах звоном надтреснутого колокола, невольно сделал доброе дело: на него откликнулись. Где-то неподалеку зашлась в пронзительном вопле другая лошадь.
Не сговариваясь, компаньоны прибавили ходу, так что Франческо, мешком болтавшийся в седле и продолжавший лепетать себе под нос невразумительную чепуху, изрядно отстал. Над дремлющей рощей снова пролетело паническое ржание, но теперь к нему добавилось донельзя знакомое обеим рыцарям короткое скрежещущее лязганье металла о металл.
