— Нельзя-а? — спросил Ганин. — Откуда вы это все знаете? (Благоволин не ответил.) А раньше почему не доложили?
— Сейчас только вспомнил, Иван Павлович.
— Почему девять? — спросил кто-то.
— У них девятеричная система счета, — сказал Благоволин.
Начальник Центра сложил кончики пальцев, поднялся:
— Спасибо, товарищи. Оперативные решения откладываем. Пока ведем исследования. Первое — надо получить рентгенограммы прибора. Используйте рентгеновские аппараты, установленные на проходных. Получите снимки в разных ракурсах. В карманах, портфелях, обуви. Возможно, прибор вообще прозрачен для рентгена, а мы штабных работников облучаем каждый день. Второе — врачам, психологам, физикам провести комплексное исследование. Программу представите на утверждение. Прибор не портить. Включать разрешаю не больше двух раз.
— Михаил Тихонович! — вскрикнула докторша.
— Не больше двух раз, — жестко повторил Зернов. — Третье… «Апостол» не должен знать, что «посредник» и кристаллы мы обнаружили. Впрочем, следствие и поведу сам. Последнее. Я приказываю считать, что мы ничего не добились. Ни-че-го. Взяли в плен шестерых врагов — право, это не победа… Товарищи, вы свободны. Дмитрий Алексеевич, останьтесь.
Он обождал, пока все вышли:
— Дмитрий Алексеевич, вы играли. Плохо играли. Неважный вы актер…
— Сознаюсь, — сказал физик. — Я не Москвин.
— Вы притворялись, что вспоминаете.
— Ну да. Остальное — правда. (Зернов пожал плечами.) Не верите? Все, что я говорил, поддается проверке. «Посредник» наверняка один раз был в деле, — после восьми включений он рассыплется, если не после семи. Проверяйте. И для рентгена он непрозрачен, как я говорил.
— Зачем вы играли? — спросил Зернов.
— Михаил Тихонович… Я не хвастун, правда? Ведь я даю ценнейшую информацию. Без нее «посредник» бы погиб. А он еще пригодится, хотя бы для операции «Тройное звено»… Смею напомнить, я же дал информацию об однозарядном «посреднике», и сегодня она подтвердилась убедительнейшим образом.
Без нее «посредник» бы погиб. А он еще пригодится, хотя бы для операции «Тройное звено»… Смею напомнить, я же дал информацию об однозарядном «посреднике», и сегодня она подтвердилась убедительнейшим образом. Что вам до манеры, в которой я выступаю на совещании?
— Неубедительно, — сказал Зернов. — Я должен знать все, что знаете вы. Тогда, когда нужно мне, а не по вашему усмотрению. Сейчас я должен знать, зачем вы играли.
Физик достал служебное удостоверение, положил на стол.
— По-видимому, я отстранен от работы.
— Не имею другого выхода.
— Я готов. Михаил Тихонович, одна просьба, — я жду письма или телеграммы. Пусть меня известят, и тогда я расскажу вам все. Лично вам, и никому другому.
Он грустно, шаркая большими ногами, вышел из кабинета. Зернов сказал в пустоту:
— Нелепо… Да что делать?
Если он не применит к Благоволину дисциплинарные меры, то они будут применены к нему, Зернову. Он дал Ганину распоряжение о домашнем аресте. Затем написал несколько слов на листке именного блокнота, поставил дату и листок запечатал в конверт. Открыл большой сейф, в нем еще одну дверцу, и туда, в отделение для самых важных бумаг, спрятал конверт.
Обычная прогулка
Двое суток назад мир казался прекрасно устроенным. Он был подобен Солнечной системе, в которой светят три Солнца — Великие, — вокруг них по сложным, однако же неизменным орбитам вращаются члены высших каст. Затем вторая система спутников — низшие касты. Все было четко и определенно. Цель Пути задана раз и навсегда. После смерти — возрождение. При жизни — стремление вверх.
В темноте подземных заводов копошились низшие из низших, «крапчатые комбинезоны», парии. Розовые комбинезоны обслуживали поверхность планеты и мечтали о работе в Монтировочных. Один на тысячу допускался до обслуживания ракет. Для балога высшей касты начальной ступенью успеха был орбитальный монтаж. Последней ступенью — Бессмертие и Вечная жизнь на спутниках. Туда, ввысь, направлялись стремления Глора и Ник двое суток назад. А сегодня, удостоившись приглашения от самого командора Пути, монтажники угрюмо натянули капюшоны на глаза и выглядывали из-под них как рош-роши, посаженные в клетку… Орбитальные монтажники получают отпуск раз в полгода — таков устав Главного дока. На орбитах не место посторонним. Там уж не познакомиться с биохимиком, специалистом по детекторам.
Неудача казалась сокрушительной. Они стремились вниз, к подземным заводам, а их послали на орбиты.
Наступил час Большого восхода — три часа до смены. Ник проворчала в капюшон:
— Поедем, что ли, покатаемся. Напоследок…
— Ну, поедем, — сказал Глор. — Клянусь черными звездами!.. — Он злобно передернул плечами и шагнул в коридор.
Впоследствии он понял, что повело его к магазинам. Он бессознательно жаждал утешения, а в голове застрял вчерашний разговор о новом ботике для подводной охоты. Говорили, что бот уже выставлен для продажи. И, выведя «Скитальца» из гаража, Глор послал его на восточную дорогу, к магазинам предметов роскоши. Над заводской равниной занималась Большая заря — между горизонтом и черной полосой туч поднялся сноп синих лучей. Восход был скверный, под стать их настроению.
— Хорошо бы, если вдруг буря… Ракеты бы отменили… — сказала Ник.
— Не надейся, — проворчал Глор, но все же поднес к уху браслет и взял прогноз погоды.
Действительно, ожидался ураган. По прогнозу, фронт достигнет третьего округа к Большому закату. Однако же — фронт, не эпицентр. Ракеты будут взлетать до полуночи… И монтажники мрачно умолкли. Лишь косились на подземные заводы — их было полно вокруг восточного шоссе. То и дело мелькали зияющие жерла туннелей, из которых по пандусам выезжали грузовозы с тюками комбинезонов, контейнерами башмаков, металлического проката, пластмассы, синтетической пищи. Только с перчатками не было. А может, и были. Может, как раз последний гравилет, заваленный контейнерами с надписью «приборы», и вез перчатки… Потом в распадке между двумя холмами блеснул золотистый полусферический купол — магазины. Глор спросил:
— Пойдем взглянем на этого.. на новый бот?
— О великие небеса!.. — простонала Ник. — Новый бот! — и отвернулась.
Глор только ждал повода, чтобы разозлиться. И вот повод нашелся. Госпожа Ник ухитрилась спиной показать, как она презирает Глора за недостойное, неуместнее, попросту говоря, младенческое любопытство. Он должен думать, думать , искать выход, когда же он станет взрослым, наконец?!
— Иди, если желаешь. Я пока подумаю, — сказала она.
Глор фыркнул и пошел. Ему уже не хотелось смотреть ботик, но отступать тоже не хотелось. Независимо ссутулив плечи, он оглядел полусфероидный вестибюль. Хорошо бы, отыскался знакомый — поболтали бы. А Ник пусть ждет. В элитном магазине только и болтать. Но прозрачные площадки, лесенки, переходы были почти пусты. Стеклянная фантасмагория, заполняющая вестибюль, сияла самодовольным смугло-розовым светом. К Глору со всех ног подкатил робот в синей униформе. Пропищал:
— Господин монтажник высшего класса, соблаговолите…
Глор отмахнулся. Эскалатор бесшумно низверг его в торговые залы. Назойливый робот, позвякивая от избытка услужливости, топал следом. «Пускай его, — подумал Глор. — Все-таки компания…» В пустом зале громкоговоритель бормотал кокетливым женским голосом: «Пилот-приставка даст вам, господа, незабываемые ощущения»… «М-да… Незабываемых ощущений только и не хватает», — злобно подумал Глор. Перед ним в длинном туннеле сияли свежей оранжевой краской шестиноги. Дальше — гравилеты. Еще дальше, в легкой дымке из-за расстояния, висели мыльные пузыри подводных ботов. «Зал больших машин». Навстречу прошли, как белые привидения, два Диспетчера. Ближний к Глору казался слишком юным для столь высокой касты. К тому же он щеголял в немыслимом, тончайшем комбинезоне. На боках франта явственно проступали смигзы — рудименты третьей пары конечностей. Ох, и наглый же юнец!.. Разве такой щенок может быть толковым инженером? И уже — Диспетчер! Не зря шепчут, что беспардонная наглость — лучший путь к величию… Злобно подергивая плечами, Глор прошел к «Повелителю ураганов» и воззрился на него невидящими глазами. Приходится смотреть, раз уж пришел. Обводы и правда потрясающие. Ого, а люки! Великолепнейшие люки… Он присел, чтобы заглянуть под брюхо машины, и услыхал незнакомый голос:
