Утром никто не побеспокоил Аранту, и она, спохватившись, спустилась по лестнице к завтраку, когда все остальные уже сидели за столом: Уриен, как и ожидалось, в качестве хозяина — во главе, рядом с ним по правую его руку принцесса Рената и Райс. Слева от милорда склоняла свою свежевымытую головку урожденная леди Аннелиза ван дер Хевен. По другую сторону от нее устроился Кеннет, немного замкнутый на вид, но явно без каких?либо претензий или иллюзий на свой счет. Хмурость его, как предположила Аранта, была обусловлена их раздельными спальнями, а также продолжительностью ее ночного разговора с Уриеном Брогау. Кеннету не чуждо было ничто человеческое, в том числе и ревность. В отличие от него Грандиоза собиралась снять все сливки с наличия приятного молодого человека у каждого из своих локтей. За их спинами со стены свисал донельзя вылинявший стяг с родовой эмблемой Брогау. Вторгнувшись посреди этой идиллии, Аранта почувствовала себя как нельзя более дурно. Вчерашняя рыбачка прислуживала за столом и обернулась на нее с недоумением. Что за служанка, которая дрыхнет дольше господ? К сожалению, невозможно убраться незамеченной, появившись из люка в потолке.
— Ступай, — сказала бабища Аранте, — на кухне поешь.
И кивком указала на дощатую дверь.
— Ты сама ступай, Молли, — подал со своего места голос милорд Уриен, и голос этот был из разряда тех, с какими не спорят. Мимоходом отметила, что вот так он, оказывается, приказывает. — Эта девушка нам прислужит.
С видимым облегчением, словно у нее «и кроме вас полно работы», Молли покинула зал, обойдя стороной буквально вросшую в пол Аранту.
— Вас послало само небо, — сказал Уриен, не обращая более никакого внимания на свою гостью. — Давно размышлял в этом направлении, но ничего лучшего все равно не смог бы выдумать. Дело в том, что обучение принца Райса я мог бы взять на себя, и более того, вполне бы с ним справился. Однако принцесса Рената — девочка.
В последнем слове Аранте почудился почти что суеверный испуг.
— Едва ли я могу взять на себя ответственность за воспитание леди королевской крови. Ей необходимо женское внимание и участие.
Восьмилетняя Рената высокомерно кивнула в ответ на его слова, так, словно они двое были парой, решавшей тут все и между собой давно пришедшей к согласию.
— Именно поэтому я так рад вашему присутствию, леди Аннелиза. Волею судьбы вы теперь — единственная в стране молодая дама, получившая образование, достойное современной девицы. Вы ведь не откажетесь принять участие в воспитании принцессы? Что я скажу принцессе, если завтра ей захочется превратиться в блондинку, или она спросит, какие чулки лучше?
— Нет ничего проще, — улыбнулась ему Анелька. — Большая честь для меня, и замечательный случай доказать свои достоинства. Если принцесса не возражает…
— Не возражает, — успокоила ее Рената. — Принцесса согласна на все, что угодно, если только это не Молли.
— Я только надеюсь на ваш такт, леди Анеля, — продолжил Уриен, чуть кривя краешек рта в улыбке, заставившей Аранту немедленно заподозрить в игре подвох. — Вы, без сомнения, знаете, какому возрасту какая наука пристала, и принцесса усвоит от вас женские секреты и тайны не все скопом, в том объеме, каким, несомненно, располагаете вы сами, а постепенно, по мере взросления.
— Вы, без сомнения, знаете, какому возрасту какая наука пристала, и принцесса усвоит от вас женские секреты и тайны не все скопом, в том объеме, каким, несомненно, располагаете вы сами, а постепенно, по мере взросления.
Предусмотрительно. По крайней мере потом он может сказать: кто не спрятался, я не виноват.
— Но, разумеется, я должен предупредить вас об опасностях, сопряженных с вашим новым положением.
Анелька, в ответ на внимание хозяина расцветшая, как бутон, нежной красотой, удивленно приподняла бровь:
— О чем это вы, милорд?
— Милорд имеет в виду, — пояснил Кеннет, — что те, кто придет к этим детям, непременно споткнутся о тебя.
— Меня это не пугает, — высокомерно обронила Грандиоза, дернув острым плечиком, — тем более если ты ляжешь поперек порога, чтобы охранять нас в очередь с Веспасианом.
— Веспасиан будет рад. Да и я, признаться, тоже. Нам обоим требуется хотя бы минимальный отдых. Кроме того, у меня, как у хозяина лена, есть определенные обязанности, которые не грех бы и выполнять.
— О да, я вполне понимаю ваши затруднения, милорд. Имея на руках двоих детей… — Четверых, — вздохнул Уриен. — С сегодняшнего утра.
Кеннет поперхнулся, однако поостерегся сверкать на Уриена глазами. Их хозяин видал и таких заклятых, и сяких, одного даже собственноручно убил, явно не испытывая никакого пиетета к заклятой крови, и продолжал как ни в чем не бывало:
— Надеюсь, вы не откажете приглядеть за обоими детьми в то время, когда я не буду преподавать им языки, математику и государственное устройство?
Маска польщенной львицы на рожице Грандиозы окаменела, потому что она только сейчас обнаружила, что мышеловка захлопнулась. Пока она смаковала назначение в компаньонки к принцессе, ее, оказывается, определили вытирать сопливые носы и рты, измазанные кашей.
— Прошу вас, займите место рядом с детьми.
Рената поставила локти на стол и утвердила подбородок в ладонях, самым тщательным образом просмаковав сцену перемещения Грандиозы с лучшего места. Настроение, как заметила Аранта, у милорда Уриена было превосходное, и лаяться с ним, очевидно, значило бы только людей смешить. Райс переполз на соседний стул, так чтобы новая гувернантка смогла разместиться между ними двумя, и повернул к ней улыбающуюся рожицу, во всю ширь перепачканную кашей. Не растаяло бы только каменное сердце.
Уриен встал, отодвинув тяжелый стул, длинный, обманчиво угловатый, чуть приподняв одно плечо:
— Миледи, прошу вас, окажите мне честь… — И указал на освободившееся место рядом с собой. И Аранте ничего не оставалось, кроме как занять его. В то время как Грандиозе пришлось утешаться тем, что эти носы и рты — королевские. Повинуясь ее замечанию, Рената сняла локти со стола.
— Вознесем молитву, — сказал Уриен, — за то, что мы дожили до этого дня, и за то, чтобы увидеть завтрашний.
С этими словами он сел. Взрослая часть присутствующих за столом поняла, что он имел в виду, мысленно с ним согласилась и обратила свое внимание к овсяной каше — непременному утреннему блюду детей, лошадей, монахов и девиц, истово верующих, что если они будут это есть, то впоследствии им зачтется и воздается. В дальнейшем трапеза протекала весьма демократично.
— Сорвешься! — в сотый раз крикнула Аранта снизу, к собственному неудовольствию обнаруживая в своем голосе нотки обреченности. — И расшибешься вдребезги. Я к тебе туда не полезу!
— И не надо! — отозвался сверху Кеннет. — Не бойся. Меня ветер держит.
Ветер с моря и впрямь налетал не дай боже: свирепый и страшный, сырой и полный соли. Все прибрежные валуны стояли по пояс в белой пене, и приходилось кричать, чтобы слышать друг друга из?за самовлюбленного рокота северного моря.
Все прибрежные валуны стояли по пояс в белой пене, и приходилось кричать, чтобы слышать друг друга из?за самовлюбленного рокота северного моря. Отсюда, из беспорядочного нагромождения камней господствовавший над местностью Фирензе практически не .был виден: можно было даже не догадаться, что они находятся на расстоянии окрика от его главных ворот, от его обычной суеты деревенского замка, где по двору бродили толстые рыжие куры и тощие пятнистые свиньи, от озабоченной Молли, туда?сюда проскакивающей по двору. Уриен или Грандиоза запросто могли позвать их сверху. Людей у Уриена и впрямь было мало: только?только чтобы поднять мост, запрячь лошадь да пройти среди ночи по стене, в тени неряшливых зубцов, бросая взгляды в сторону прибрежной дороги.
Словом, местность выглядела вполне способной удовлетворить тягу Кеннета к острым ощущениям. Он взбирался высоко на скальные стены, на ощупь или взглядом отыскивая неразличимые снизу зацепки и приводя в смятение береговых птиц: все скалы были испятнаны белым пометом. На головокружительной высоте, обнаружив подходящую площадку, он разворачивался к морю лицом и застывал, вжимаясь лопатками в неровности камня и что?то там разглядывая вдали или же просто вбирая в себя свежесть и соль. Пропасть, отделявшая его сейчас от юного лучника, прямого, как солнечный луч, и такого же светлого, была несоизмеримо больше той, что обрывалась вниз прямо от его ног. Сведя над переносицей светлые брови, он глядел в море так, как одна самодостаточная стихия смотрит на другую. Не без вызова. Аранта задирала к нему голову снизу, как неприметная пестрая клуша, из тех, что вьют гнезда среди камней, защищая их крыльями от непогоды.
