Мать сеньора хотела его женить; в замке ожидали прибытия трех знатных молодых девиц, которые должны были провести там несколько дней. Накануне их приезда сеньор раньше, чем обычно, взял свое ружье и отправился на охоту, чтобы, как он объяснял, настрелять дичи для гостей. На самом деле он отправился на ферму, расположенную у опушки леса, и попросил у хозяйки разрешения провести четыре ночи и четыре дня на плохонькой кровати, стоявшей под лестницей в закутке, куда никогда не проникал свет.
— Господи Иисусе! — воскликнула фермерша. — Да ведь там вам будет очень неудобно! В моей спальне хорошая постель с периной, лучше я вас там помещу.
— Нет, нет, — ответил сеньор, — именно под лестницей я хочу поселиться. Завтра утром вы пойдете в замок, скажете, что приютили у себя больную нищенку, и попросите для нее немного крепкого бульона. Если вас спросят, не видали ли вы меня, вы скажете, что нет.
И сеньор улегся на кровать под лестницей, а хозяйка фермы на другой день отправилась в замок и сказала его владелице:
— Я пришла, госпожа, попросить у вас немного крепкого бульона для нищенки, которую я приютила прошлой ночью, — она сильно расхворалась.
— Разумеется, я вам дам бульона; приходите за ним каждый день, пока больная будет у вас на ферме. А скажите, не видали ли вы вчера моего сына?
— Мы видим его почти каждый день, госпожа, когда он едет на охоту или с охоты, но вчера мы его не видали.
— Вчера утром он, как всегда, отправился на охоту и не возвратился, это меня тревожит. Если он вам встретится, скажите ему, что девицы, которых мы ожидали, уже приехали, пусть он скорее возвращается в замок.
Получив бульон, хозяйка фермы отправилась домой в сопровождении одной из трех девиц: ей захотелось навестить больную.
— Где эта несчастная? — спросила девица, войдя в дом.
— Здесь, вот на этой кровати, под лестницей.
— Боже! Как здесь темно! Принесите свечу, чтобы я могла на нее взглянуть.
— Увы, ей так худо, что она не выносит света. Девица ощупью приблизилась к кровати и спросила:
— Как вы себя чувствуете, бедняжка?
— Плохо, очень плохо, — ответил чей-то слабый, едва слышный голос. — Увы, я, наверно, умру, но более всего я мучаюсь, когда думаю о том, что у меня, хоть я и не замужем, был ребеночек, которого я уморила.
— Пусть это вас не тревожит; у меня тоже был ребенок от садовника моего отца, и никто никогда и не догадался об этом.
Она положила на кровать золотой и ушла.
На следующий день хозяйка опять пошла за бульо ном в замок. В этот раз она вернулась в сопровождении второй девицы, которой тоже захотелось навестить больную.
— Как ваше здоровье, бедняжка? — спросила она.
— Плохо, очень плохо! — ответил чей-то слабый гол ос. — Увы, я, наверно, умру, и больше всего я мучаюсь при мысли о том, что у меня, хоть я и не замужем, был ребеночек, которого я уморила.
— Это пустяки! Нашли чем себя изводить! У меня тоже было двое детей, хоть я и не замужем; оба они умерли, и никто никогда не догадался об этом.
Она положила на кровать два золотых и ушла.
«Не мешает все это намотать себе на ус», — подумал молодой сеньор.
На третий день, когда хозяйка опять пошла в замок за бульоном для мнимой больной, она вернулась в сопровождении третьей девицы.
— Как ваше здоровье, бедняжка? — спросила она, подобно тем другим.
— Плохо, очень плохо! Наверно, я умру, и более всего я мучаюсь при мысли о том, что у меня, хоть я и не замужем, был ребеночек, которого я уморила.
— Эка важность! Стоит себя Изводить из-за такой безделицы! У меня было трое детей, все трое умерли, и никто никогда не догадался об этом.
Положив на кровать три золотых, она ушла. «Я вам все это припомню! И ведь каждая из них прочит меня в мужья!» — подумал молодой сеньор. Поутру он сказал хозяйке:
— Подите в последний раз в замок за бульоном и попросите, чтобы вам дали еще и корзинку салата и чтобы девушка, которая пасет свиней, донесла вам ее до фермы.
Хозяйка в четвертый раз отправилась в замок и вернулась вместе с девушкой, пасшей свиней. Эта девушка тоже попросила позволения зайти к больной.
— Как вы себя чувствуете, бедняжка? — спросила она.
— Плохо, очень плохо! Наверно, я умру! И более всего я мучаюсь при мысли о том, что у меня был ребеночек, которого я уморила.
— Вы замужем?
— Увы, нет!
— Боже! Что вы говорите! Я, дочь испанского короля, переоделась крестьянкой, покинула дворец моего отца и пошла пасти свиней, только чтобы избегнуть греха! Но господь добр и милостив, молитесь ему от всего сердца, я тоже буду молиться за вас, и он вас простит.
С этими словами она ушла.
«Теперь я узнал то, что мне нужно было знать»,— сказал себе молодой сеньор.
Он вскочил с кровати и в самом веселом расположении духа отправился восвояси. Дорогой он застрелил куропатку и принес в замок. Когда он пришел домой, мать бросилась ему на шею и расцеловала его; все три девицы последовали ее примеру. Он велел зажарить куропатку и сказал матери, что хочет отужинать у себя в комнате в обществе тех трех девиц.
Когда подали куропатку, он разделил ее на шесть кусков, одной из девиц он положил на тарелку один кусок, другой — два, третьей — три.
«Это означает, — подумала третья, — что он меня отличил перед всеми и возьмет в жены!»
После ужина он сказал им:
— Теперь, сударыни, надо поплясать!
— Охотно, — ответили девицы, — но у нас всего один кавалер и ни одного музыканта.
— Вот музыкант, под чью скрипку вы будете плясать, жестокие, бессердечные матери! — ответил им принц, снимая со стены висевший на гвоздике хлыст.
Он размахнулся и принялся хлестать девиц что было мочи. Они давай кричать, вопить, плакать.
— Простите нас! Смилуйтесь! Помилосердствуйте! — кричали они.
— Сжалиться над вами? Разве вы пожалели родных своих детей? Вы погубили одного, вы — двоих, а БЫ — троих!
— Это неправда! — закричали они.
— Как так — неправда? Да ведь вы же сами признались мне в этом! Знайте — это я прикинулся больной нищенкой, которой вы разболтали вашу тайну там, на ферме. Живо убирайтесь домой, к вашим родителям, и чтобы я вас никогда больше не видел!
Негодяйки ушли, сгорая от стыда и обливаясь слезами.
Тогда молодой сеньор велел позвать ту девушку, что пасла свиней.
— Сударыня, — сказал он, — теперь вы должны сказать мне всю правду и открыть мне, кто вы такая: я знаю теперь, что вы не та, за кого себя выдаете.
— Кто я? — ответила девушка. — Бедная сирота, у которой нет никого, кто бы ее защитил, и которая сочла за счастье, что вы ее взяли пасти свиней.
— К чему притворяться долее? Вы дочь испанского короля, и я знаю, почему вы покинули дворец вашего отца.
— Кто вам сказал это?
— Вы сами.
— Я? Но когда и где?
— Там, на ферме, — ведь это я прикинулся той нищенкой, что лежала в темноте под лестницей.
— Боже мой! Неужели это правда?
— Сущая правда, как и то, что я женюсь на вас, и ни на ком другом.
Тотчас послали письмо испанскому королю. Он немедля прибыл: сыграли свадьбу, много по этому случаю было пышных празднеств и блестящих пиров.
Я сам там был, я вертел крутил; но вот какая случилась беда: макал я палец во все соусы; верзила повар там проходил и тотчас пребольно меня избил, пихнул меня так, что сюда я попал и вам эту славную сказку сказал.