— Вот так не повредим, — сказал Ючэн удовлетворенно. — Попробуй, удобно ли тебе будет ее нести.
Аршак повиновался. Он плохо соображал, что происходит, — слишком много событий за такое короткое время. К тому же у него кружилась голова и он очень хотел есть.
— Мы чего-то ждем? — спросил он у своего нового хозяина.
Тот покивал.
— Да, мы ждем того человека, Конана. Он должен мне принести одну вещь, за которой меня и отправили в Шадизар. Мы возьмем эту вещь, мы отнесем ее в джунгли.
Издалека донесся приглушенный удар гонга. Кхитаец поднял палец.
— Третья стража, — сказал он. — Я правильно понимаю эти звуки?
— Да, — кивнул Аршак. — Еще две стражи, и наступит утро. Ты хочешь выйти из города на рассвете?
— Лучше ночью.
— Ночью ворота закрыты. Мы сможем уйти только после того, как стражники поднимут решетки.
— Они поднимут решетки, потому что я их попрошу, — уверенно сказал Ючэн. — А теперь я хочу, чтобы ты ел. Ты голоден.
Аршак улыбнулся.
— Мне начинает нравиться эта служба, — сказал он. — Мой прежний начальник, покойный Бахтияр, никогда не обращал внимания на такие мелочи, как голод или жажда подчиненных.
— Как это говорят у вас, на Западе? — задумчиво проговорил Ючэн, роясь в своей шелковой торбочке, затянутой витым шнуром с кисточками. — О мертвых или хорошие слова, или никаких слов.
— А разве у вас, на Востоке, такого не говорят?
Ответ Ючэна заставил Аршака надолго замолчать.
— У нас, на Востоке, нет мертвых. Есть только реинкарнации. Последнее слово он выговорил с особым старанием, стараясь произнести его правильно, без акцента, чтобы собеседник понял. — О вновь рожденных и возрожденных можно говорить все что вздумается, лишь бы справедливо.
Кхитаец вынул несколько пресных лепешек и крохотный сосудик, в котором что-то булькало.
— Это мало, но очень много сил дает. Сначала поесть потом выпить. Потом спать. Я разбужу, когда будет пора.
Аршак повиновался.
Потом спать. Я разбужу, когда будет пора.
Аршак повиновался. Он чувствовал, что подчиняться этому человеку будет легко и приятно. Ючэн знал, что говорил. Все, что делал маленький кхитаец, было исполнено глубинного смысла, что было не всегда понятно с первого взгляда. Но в том, что такой смысл был, бывший гвардеец больше не сомневался.
Он действительно утолил голод одной маленькой лепешкой, после чего проглотил горькую маслянистую жидкость, заключенную в сосудике, разом напился и согрелся, и сам не заметил, как заснул крепким, здоровым сном.
Донесся еще один приглушенный удар гонга, и почти одновременно с тем, словно вырастая из-под земли, перед Ючэном возникла рослая темная фигура. Низкий голос прошептал, выговаривая слова со знакомым жестким акцентом:
— Ючэн, это ты?
— Конечно, — хихикнул кхитаец. Было заметно, что у него отличное настроение, хотя различить что-либо в узких глазах, почти полностью скрытых под тяжелыми веками, было почти невозможно. — Ты Конан, ты принес?
— Да. — Варвар покачал в руке мешочек, в котором явно лежало что-то увесистое. — Но сначала я хочу видеть мою плату. У тебя есть деньги, чтобы выкупить у меня пояс из белого золота?
— Есть, есть. — Кхитаец суетливо зарылся в свою торбочку. — Ты Конан, ты не сомневайся.
— И в заморанских монетах, не забудь, — уточнил Конан. — Я не хочу связываться с твоими серебряными квадратиками, которые то ли деньги, то ли просто мусор с рудника.
— Конечно, конечно. — Ючэн извлек наконец мешочек, тоже довольно тяжелый. — Зачем обманывать? Ты делаешь для меня что-то хорошее, я должен заплатить.
Конан бросил кхитайцу мешочек и, ворча, как голодный пес, схватил свою плату. Дернув завязки, он сунул нос в кожаный кошель, пощупал монеты, попробовал их на зуб.
— Вроде золото, — пробормотал он. — Если ты обманул меня, Ючэн, то берегись. Я найду тебя даже в джунглях. Человек ты или демон, из плоти и крови или из слоновой кости и дерева, я раскромсаю тебя на куски, ибо нет ничего крепче холодной стали!
— Но я не демон, — сказал кхитаец. — Я Ючэн, я жрец богини Шан. Больше ничего.
Конан хлопнул его по плечу с такой силой, что маленький жрец даже присел.
— Ладно, это я так, к слову. Прощай, Ючэн. Надеюсь, твоя богиня будет довольна и по достоинству вознаградит тебя.
— Да, — вполне серьезно ответил Ючэн. — Шан будет смеяться, Шан захлопает в ладоши. Прощай, Конан.
Конан еще раз сжал худенькое плечо кхитайца, повернулся и широким шагом двинулся прочь. На ходу он размахивал руками, и Ючэн знал, что сейчас его рот растягивается в довольную улыбку. Кхитаец наклонился над своим спящим слугой.
— Аршак, вставай. Пора уходить. Самое время, пока Конан не встретился со своей женщиной. Нехорошо будет, когда Конан встретит свою женщину.
Ничего не поняв в этой, как показалось Аршаку, бессмысленной тираде, заморанец тем не менее встал и с помощью Ючэна взвалил на плечи свою ношу. Он с удивлением обнаружил, что нескольких минут сна ему вполне хватило для отдыха и покосился на кхитайца с суеверным страхом. Колдун ему в хозяева достался, что ли?
И, как обычно, Ючэн прочитал несложные мысли своего слуги.
— Я не колдун, — сказал он. — Я жрец. Я ваятель. Больше ничего.
— В конце концов, ты совсем неплохой хозяин, — пробормотал Аршак. — А до остального мне и дела нет.
Вдвоем они направились к городским воротам. Чем ближе они подходили к закрытой на мочь тяжелой черной решетке, тем более молчаливым и задумчивым становился Ючэн.
Наконец они остановились.
Городские стены уносились вверх зубцами и башнями. В ночной темноте они нависали над путниками, как глыбы древнего камня. В маленьком караульном помещении, где размещалась стража, горел слабый огонек. В узком окне то и дело мелькал чей-то горбоносый профиль.
— В карты режутся, — сказал Аршак. — А может, в кости. Ночная стража ужасно скучное дело. Сам, бывало, просиживал до утра. Иной раз последние штаны спустишь, лишь бы от скуки избавиться.
— Сейчас им будет интересно, — пообещал Ючэн. Он подошел поближе к окошку и стал смотреть долгим, неподвижным взглядом.
Ничего не происходило. Ючэн не превращался в ужасное чудовище, не вызывал монстров из ночного мрака — вообще не делал ничего. Он только смотрел. Постепенно шум, доносящийся из караульного помещения, смолкал. Аршак ощутил, как до него медленно доползают волны почти непреодолимого ужаса, и задрожал.
Ючэн уловил это и мгновенным движением выбросил назад руку, словно желая его успокоить.
— Не бойся, — бросил он через плечо и снова сосредоточился на окне.
Прошло еще несколько секунд и вдруг дверь распахнулась с такой силой, как будто ее вышиб ударом ноги разъяренный демон. Испуская пронзительные вопли, стражники бросились бежать кто куда.
Один из них кричал, не переставая:
— Змеи! Змеи!
Другой голосил:
— Крокодилы!
Проводив их глазами, Ючэн тихонько рассмеялся.
— Какие змеи? — сказал он лукаво. — Какие крокодилы? Откуда они знают, какие крокодилы? В Заморе этих тварей нет.
— Должно быть, рассказов наслушались, — ответил Аршак, у которого зуб на зуб от страха не попадал. — В гвардии есть ребята, которые побывали даже в Стигии, те каких только ужасов не рассказывают.
Ючэн внимательно посмотрел на него и тихонько коснулся его лба. Аршак ощутил, как страх уходит почти физически, как будто тонкие желтые пальцы Ючэна всосали в себя все дурные чувства и видения и выбросили их вон, точно стряхнули воду. Ючэн действительно взмахнул рукой, и с кончиков пальцев полетели разноцветные искры. Мгновение они плясали в черном воздухе, складываясь в жуткие картины, а потом рассеялись. Вместе с ними рассеялись и страхи.
