Сильвестр посмотрел в лес, откуда вынырнула рыжая плутовка и почувствовал, как сердце ухнуло в пятки и дыхание перехватило: поверх подлеска, смутно видимые на фоне темной чащи, на него смотрели всадники в темно?зеленых мундирах. Лихие усы перечеркивали суровые лица над оранжевыми, с зеленой выпушкой, воротниками.
Перепуганному секретарю даже показалось, что он разглядел жестокие прищуренные глаза под низко надвинутыми кольбаками.
У секретаря мелькнула мысль, что надо бы равнодушно отвернуться, сделав вид, что ничего не заметил — не станут французы нападать на коляску с явно штатскими лицами, но руки помимо воли тряхнули вожжи, а из пересохшей глотки вырвался отчаянный крик.
— Н?но, пшел! Пошли, родимые!
Привстав на козлах, он хлестнул что было мочи лошадей. Кони взялись вскачь, тревожно кося черными глазами на перепуганного возницу. Вся напускная чопорность и слетела с Сильвестра, как пух одуванчика от порыва ветра — теперь это был просто деревенский мужик, в панике пытающийся спасти свою жизнь.
Князь Козловский, очнувшийся от дикого крика, привстал в коляске и оглянулся. Французы, ломая подлесок, вырвались на дорогу и бросились в погоню, нещадно терзая коней шпорами.
Поминутно оглядываясь, Сильвестр нахлестывал коней. Егеря на скаку прикладывались к карабинам. Фуражка слетела с секретаря и встречный ветер мгновенно высушил вспотевшее лицо, взбил редкие прилизанные волосы на голове.
Раздалось несколько выстрелов. Пуля пробила коляску рядом с князем.
Лес впереди поредел, стал светлым, прозрачным. Сквозь просветы деревьев стало видно широкое поле.
Сильвестр похолодел: на ровной местности французы охватят с двух сторон — в лесу деревья мешали, подстрелят лошадей и все, останется только молиться. Так и случилось. Вырвавшись на равнину, конные егеря рассыпались веером, офицер, скакавший шагах в десяти впереди всех, вытянул руку с пистолетом. Грохнул выстрел, правая лошадь заржала, шарахнулась в сторону, увлекая коляску на обочину. Ноги ее подкосились и она грянулась оземь, перевернувшись через шею, забилась, путая постромки. Коляска налетела на нее, пошла боком и опрокинулась. Князя выбросило из коляски, мелькнула трава, голубое небо…
Сильвестр вылетел с козел, как камень из пращи, но упал удачно и, успев подставить руки, покатился по траве. Едва остановившись, он перевернулся, приподнялся на колени. В глазах все плыло, но он успел увидеть летевшего на него французского офицера с занесенной для удара саблей.
Сцепив пальцы в замок, Сильвестр выбросил руки над головой, повернув их ладонями наружу.
— Chez moi, les enfants de la veuve![13] — крикнул он срывающимся голосом.
Офицер на полном скаку осадил коня. Почти ударившись крупом о землю, конь присел, выбросил передние ноги.
Последнее, что увидел Сильвестр — летящая в лицо подкова с блестящими звездочками гвоздей. Копыто ударило его в лоб и он, закатывая глаза, рухнул на спину.
— Mon Dieu![14] — офицер соскочил с коня и бросился к нему.
Кровь заливала лицо секретаря, сквозь содранную кожу белела кость. Офицер сорвал с пояса флягу, открыл и опрокинул ее на голову Сильвестра. Вода, окрашиваясь кровью, потекла по лицу. Секретарь пришел в себя и, судорожно схватив француза за рукав, прошептал:
— Qu'avec le prince?[15]
— Malheureusement, il est mort[16], — ответил офицер, взглянув на спешившихся егерей, окруживших коляску и неподвижно лежавшего на обочине Козловского.
— Il est nИcessaire de supprimer les papiers[17], — едва слышно сказал Сильвестр, доставая из?за пазухи блокнот.
— Ne s'inquiИtez pas, je ferai tout[18], — успокоил его француз, поднося к сердцу правую руку с прижатыми к ладони пальцами.
— Благодарю тебя, брат, — прошептал Сильвестр.
Глаза его закатились, по телу пробежала дрожь. Офицер провел ладонью по его лицу, закрывая глаза и осторожно опустил на землю.
Когда Корсаков с казаками появились на опушке леса, все было кончено — егеря, раскрыв дорожные чемоданы, рылись в вещах, офицер, стоял чуть в стороне, спиной к лесу.
— Опоздали, — с досадой сказал Корсаков.
— Ничего, сейчас загнем им салазки, — пообещал Головко, — выстрелы слышали? Значит, карабины разряжены. Пики к бою, — скомандовал он.
Пятеро казаков молча вылетели из леса и, пригнувшись к шеям коней, понеслись на французов. Корсаков скакал впереди, чуть отведя саблю в сторону. Занятые дележом добычи, егеря заметили нападавших, когда они были в двух десятках шагов. Казаки вихрем налетели на заметавшихся французов.
Схватка была короткой. Головко на скаку метнул пику, пронзив кинувшегося к лошадям егеря. Кто?то пытался отбиться саблей, но Корсаков выстрелом в упор уложил его, Митяй и Семен легко догнали двоих бросившихся к лесу, взметнулись сабли.
Офицер, успел вскочить в седло, но конь, получив удар пикой, встал на дыбы и сбросил всадника.
Француз, поднявшись на ноги, выхватил саблю и, оскалившись, закружился, пытаясь помешать казакам приблизиться.
Корсаков выехал вперед.
— Он какие?то бумаги рвал, ваше благородие, вон, книжка валяется, — сказал Семен.
— Сейчас узнаем, что за бумаги. Князь жив?
— Преставился, царство ему небесное. Аккурат виском о камушек приложился, сердешный.
— Черт, — пробормотал Корсаков, — неужели он был прав. Самое время проверить свою судьбу. CИdez![19], — крикнул он, обращаясь к французу.
Офицер высокомерно усмехнулся.
— Jamais![20]
— Чего он говорит? — спросил Головко.
— Что не сдастся.
— Дело хозяйское, — пожал плечами хорунжий, — ну?ка, ребята…
— Постой, — остановил его корнет, — так не годится. Хочет умереть, так я предоставлю ему эту возможность, — он спрыгнул с коня.
— Алексей Василич, да вы в уме ли? Никак поединок ему предложить хотите?
— А, вот проверю: может, мне только в карты не везет?
— Да что же это такое, господин корнет? Или вы и впрямь смерти ищете? — рассердился хорунжий.
— Не мешай, казак, — Корсаков отсалютовал французу, — Le cornette Korsakov, la garde impИriale le rИgiment de hussard[21].
— Le lieutenant Djubua, la compagnie Иlitaire du septiХme konno?rИgiment de chasseurs Ю pied[22], — ответил француз, поднимая саблю.
— Тьфу, мать вашу, — выругался Головко, — так и знайте, господин корнет, о вашем поведении беспременно по команде доложу.
— Сделай милость, Георгий Иванович, доложи, — усмехнулся Корсаков, — а теперь не мешай.
Хорунжий сделал знак и казаки нехотя подали коней назад, освобождая место для поединка.
Корсаков воткнул саблю в землю, снял с плеча перевязь с лядункой[23], не спеша расстегнул доломан[24], снял и бросил его на землю. Следуя его примеру, француз освободился от мундира, оставшись в темно?зеленом жилете и такого же цвета панталонах с белыми лампасами. Отстегнув от пояса ташку[25] и ножны, корнет положил их рядом с доломаном и, взяв саблю, сделал несколько «восьмерок», разминая кисть. Французский офицер проследив за ним с нехорошей улыбкой, также сделал несколько финтов оружием.
— Если со мной что случиться, — вполголоса сказал Корсаков, — офицера и бумаги доставишь полковнику Мандрыке[26].
— Один на один, пешим, это не то, что рубка в бою, господин корнет. Вы уверены…
— Уверен, хорунжий, — сказал Корсаков, — ну, что ж, приступим. A votre service[27], — сказал он, обращаясь к французу.
