Царскому сыну, проявляющему интерес к учености, прямая дорога была бы в жрецы. Так, собственно, и планировалось, но вышло, что за душу юного принца принялись одновременно соперничать жрецы двух главных в данный момент богов — Ра и Птаха.
Что случилось дальше, старик-дворецкий не знал, но в итоге Хемиун не достался ни тем, ни другим.
Зато стал учеником главного придворного архитектора Яхмоса и уже в восемнадцать лет сумел превзойти учителя, обнаружив ошибку в его проекте архиважной крепости в Дельте. А уже через полтора года был назначен главным строителем отцовской гробницы… Ну, что там еще по личности и привычкам? Любитель вкусно поесть. Держал двух поваров и личного пекаря; обожал пиво разных сортов. Не было лучшего способа угодить архитектору, чем преподнести сосуд первосортного пивка. А за редкими сортами, случалось, посылали гонцов в дальние номы. В библиотеке Хемиуна даже подобралась небольшая коллекция рецептов и папирусов по пивоварению.
— Родственная душа, выходит! — усмехнулся Данька, покосившись на Упуата.
Набожен. Чтит великих нетеру и особенно светлого Ра-Атума. Часто, почти каждую неделю посещает храм бога в Иуну, совершая благочестивые ритуалы. А личная жизнь? Тут тоже все благополучно. Имеет жену из семьи довольно высокопоставленного жреца богини Бает и нескольких детей, причем старшая дочь уже в следующем году должна выйти замуж за какого-то перспективного военачальника с юга.
Рабынями и наложницами не пренебрегал, но ничего даже отдаленно напоминающего папашкин гарем не имел.
«Неудивительно, человек делом занимался. Не до пустяков было», — не без уважения подумал Данька, скользнув по списку построенных при участии принца объектов.
Кроме пирамиды Хемиун курировал еще с десяток важнейших проектов вроде оросительной системы близ Иуну или ремонта Дома Снофру — огромной крепости на границе с Нубией.
А может, как раз в тихом омуте и водятся черти? Вдруг царевич завел себе в городе зазнобу из каких-нибудь разбитных шинкарок или даже непотребных девок? Может, концы надо там поискать? А то окажется потом, что весь переполох поднят зря. Загулял себе архитектор в злачных местах, пивка перебрал. Даня озадаченно почесал нос. Как подступиться к этому вопросу, он не представлял. Хотя бы потому, что в египетских папирусах про блудниц сказано немного. Все больше про жрецов да писцов… Где тут ближайший веселый дом и как до него добраться? Проблема. Нужно будет проконсультироваться с Упуатом.
— Ах голова садовая! — хлопнул себя по лбу Даниил.
Как же это он упустил?! Нужно проверить маршрут, каким обычно пользовался Хемиун, и поспрашивать: не заметил ли кто чего.
— Уважаемый Джехсет, — обратился он к управляющему, — а не подскажешь ли, каким путем твой господин добирался на службу?
…Возле маленького храма какого-то второстепенного бога, что находился рядом с дворцом пропавшего Хемиуна, Даниил оставил колесницу вместе с Каи, строго наказав ему и Упуату никуда не отлучаться, и пешком двинулся вдоль улицы, носившей непритязательное название Торговой.
Именно по ней обычно ходил архитектор, чтобы, выйдя к Нилу, сесть в лодку и отплыть к месту работы — «великой стройке рабовладения».
Улица как улица, хотя и отличалась от той, где стоял его собственный дом.
Жилища окружены глинобитными оградами — не хуже дуванов в Великом Афганистане. Прохожих мало, точнее почти нет.
Он уже почти разочаровался в своей затее, как вдруг увидел небольшую лавку, даже не лавку, а что-то среднее между рыночным прилавком и киоском. Да, пожалуй, перед ним был аналог тех самых палаток со всякой мелочью, что вот уже больше века украшают улицы российских городов и которые власти все обещают убрать к чертям, да никак не могут.
За прилавком, уставленным разнообразным товаром, стоял немолодой, коротко стриженный человек.
За прилавком, уставленным разнообразным товаром, стоял немолодой, коротко стриженный человек. По всей видимости, хозяин.
Как уже знал Даниил, торговые точки открываются здесь чуть не с восходом солнца, а запираются с темнотой.
Ладно — приступим к допросу. Напустив на себя как можно более важный вид, парень приблизился к лавке, грозно посмотрел на обеспокоенного хозяина.
— Я хему-нечер Великого храма Птаха, как ты, наверное, видишь, — расслабленным движением он коснулся переброшенной через плечо шкуры. — Знаешь ли ты Хемиуна, сына Его Величества, жизнь, здоровье, сила.
— Это которого демоны украли? — произнес лавочник.
«Ого! Да об исчезновении архитектора уже и простолюдины знают. А Джедефхор говорил: тайна, тайна».
— Да, да, — ответил археолог вслух, про себя отметив, что похищение приписано не разбойникам, заговорщикам или, скажем, ливийцам, а потусторонним силам.
Что там Упуат говорил про акху?
— Мне известно, что он обычно ходил именно по твоей улице на службу. Так что давай колись, — бросил Даниил.
— Это как, почтенный? — не понял египтянин.
— До самой задницы, — процедил грозный следователь.
Торговец вздрогнул, должно быть решив, что ему намекнули на некую только что изобретенную пытку.
— А что я должен рассказывать?
— Все!
— Воля ваша, херихеб, — согласился лавочник. — Имя мое Уасенеб, и я из сословия торговцев. Хоть и матушка моя была из неджесов, дочерью коровьего пастуха, да и у жены неджесы были в роду, но сам я купец, и отец мой был купец, и дед, и его отец — тоже торговцы. Так что я как есть из сословия торговцев, и дети мои будут торговцами…
— Давай ближе к делу! — прорычал Даня.
— Ах, о деле… Простите уж великодушно, херихеб, я не понял сразу. Это я завсегда готов. С детства отцу помогал, а отец мой — первый торговец в квартале, да и в городе нашем — не последний. Так что лавка моя, хоть и невелика, но народ ко мне ходит, потому что все без обмана…
Даниил почувствовал, что начинает почти понимать древних владык, казнивших своих подданных за тупость и полное отсутствие ума.
Хоть кол ему на голове теши! Хоть засунь этот кол в… продолжение спины!
Не поймет все равно.
— Товар мой, как изволите видеть, самый лучший, — бормотал скороговоркой Уасенеб. — Гребни из черного дерева — из самого Пунта. Миски вот обливные. Посуда лучшая… А как же иначе — делом-то своим, как вы спрашиваете, я с детства занимаюсь: как семь лет сравнялось, так помогать отцу начал.
— Не о мисках речь. — Археолог решил воздержаться от немедленного разгрома лавчонки с битьем замечательных фаянсовых мисок. — Скажи лучше, ты принца Хемиуна тут часто видел?
— Говорю же, он каждое утро, почитай, ходит… то есть ходил. Я еще удивился тогда. Смотрю: время уже прошло, а его все нет…
— Так ты говоришь, в тот день, то есть седмицу назад, ты его не видел? — напрягся Данька.
— Так про то и речь, я удивился даже: почитай год всякий день видел, даже в праздники, — закивал лавочник. — А вот пропал. Точно демоны украли…
— А не врешь? — грозно уставился на него «хему-нечер».
— Клянусь детьми и Великой Девяткой! — истово заявил купец.
— Клянусь детьми и Великой Девяткой! — истово заявил купец.
— Ну, добро…
Похоже, больше тут ловить было, что называется, нечего.
По крайней мере установлено, что Хемиун пропал между дворцом и лавкой этого, как его, Уасенеба.
