— В детстве. Как правило, такое переживают в детстве. А в двадцать лет кажешься себе бессмертным. Э?э… Ну?ка, признавайся, сколько тебе лет?
— Двести, — быстро сказал дракон. — Ну… немного меньше… Сто семьдесят.
— Это ты примерно в каком возрасте? Только без обмана.
— Ну… — дракон застеснялся. — Честно?
— Я жду.
— Я моложе тебя. По вашим меркам, мне где?то лет… шестнадцать.
Санди фыркнул.
— Я давно заподозрил что?то в этом роде. Как тебя зовут?
Дракон напыжился.
— Родители нарекли меня Сверкающим, Подобно Чаше Из Лунного Серебра! Между прочим, я из очень знатного драконьего рода.
— Сверкающий, Подобно Чаше Из Лунного Серебра… — Санди критически оглядел стальной корпус дракона. — Это длинно. Я буду звать тебя Сверчком. Идет?
— Валяй! Принцесса Дигэ тоже была со мной не слишком вежлива. Всё ругала меня… звероящером… домой просилась. Хорошо, что я от нее избавился — с тобой интереснее.
— Ей ведь тоже было у тебя не слишком хорошо, верно?
— А чем плохо? Я ее кормил!
— Оставим в стороне вопрос о рационе принцесс. Ты лишил ее свободы. Она ведь гордая, правда? Ты можешь летать, куда захочешь… А запри я тебя или посади на цепь — ты бы мигом заболел. Ты же не спросил у нее, хочет ли она у тебя жить.
— А она спрашивала своих канареек, которые живут у нее в клетке?
— Если бы Дигэ пожила тут у тебя подольше, ей стало бы скучно… плохо… Она могла бы перестать есть… и умерла бы… Тебе было бы ее жалко?
Сверчок всхлипнул.
— Конечно! Она такая красивая, такая нежная, мягкая… Нет, я не дал бы ей умереть. Если бы я увидел, что ей совсем плохо, уж я бы отнес ее обратно.
— Расскажи мне о себе, Сверчок, — попросил Санди.
— А что тебе интересно?
— Ну, где, к примеру, твои родственники?
— А! — Сверчок махнул передней лапой. — Далеко. Я сбежал из дому. Не нравится мне с драконами. Жадные они, и любви меж ними нет. На всё им наплевать, кроме дорогих и красивых вещей. Вот и хапают, хапают всю жизнь, грабят, из?за них убивают даже… А на что им всё это, кроме как свалить в кучу, сесть сверху и хвастаться перед соседями?.. Гнездо, где я вылупился из яйца, было высоко в горах, и семья наша славилась богатством, древностью и подвигами.
На счету моих предков много сожженных и разграбленных городов и убитых героев. Не знаю, в кого я такой получился. Может, мама где на стороне гульнула… чего там, с драконихами тоже случается. Может, мутация какая вмешалась зловредная, а только не могу я есть тех, кто одарен языком и интеллектом. И поговорить по душам меня тянет. Наверное, я — последний из Великих Романтиков. Сначала они надо мной смеялись, сверстники меня били, тычки отовсюду сыпались. Я обозлился! С виду?то я такой же, как все. Ну, чтобы их всех достать, взял и выкрасил гребень в красный цвет.
— Ну, и чего добился? — с интересом спросил Санди.
— Да ничего путного. Родственники стали меня стыдиться, а знакомые перестали здороваться. Ну… я и улетел. Нашел тут уютное местечко с красивым видом… живу вот. Знаешь, мне здесь хорошо, только поговорить не с кем. Не бросай меня, ладно? Ты ведь не принцесса, ты и сам уйти можешь, я ничего не смогу сделать, если ты захочешь уйти, а мне так одиноко!
— А как ты думаешь, мои друзья переживают? Если Брик думает, что я погиб, он, наверное, места себе не находит? Мне кажется, я должен как?то сообщить, что со мной всё в порядке.
Сверчок улыбнулся. Нет, серьезно, это была самая настоящая, не лишенная обаяния улыбка. Единственным не прикрытым броней местом на его теле был нос: мягкий, нежный, розовый, по форме напоминающий кошачий. От него под углом в шестьдесят градусов наклонно расходилась раздвоенная верхняя губа, тоже как у кота или зайца, а зубы были хоть и драконьи, здоровенные и устрашающие, но белые — видимо, по молодости и из?за отсутствия вредных привычек. Выражение глаз у Сверчка было самое дружелюбное, а потому и улыбка вышла искренней. Вообще, как заметил Санди, мимика у него была богатая.
— С одной стороны, он, может, и переживает. Ему плохо, конечно, и всё такое. Но… знаешь, мне кажется, ты там будешь мешать. Видишь ли, когда я тут валялся трупом, мне показалось, что у них с принцессой что?то может получиться. Ты не обратил внимания, они ведь здорово подходят друг другу?
Санди пожал плечами.
— Почему бы и нет? — задумчиво сказал он. — Брик, в сущности, гораздо лучше, чем сам о себе думает. Пора бы уж и ему повзрослеть. Может, и правда, не стоит встревать сюда. Любовь ведь дело тонкое, а, Сверчок? Они были бы красивой парой, как ты думаешь?
— Я мысли не умею читать, — признался дракон, — но кое?какие сильные чувства драконы улавливают. Физиология у нас такая, а у вас, людей, энергетика мощная. Так вот, этот твой приятель принцессе очень понравился. Я все?таки к ней не совсем равнодушен, мне бы хотелось, чтобы у нее личная жизнь сложилась.
— Ну что ж, дай?то бог. — Санди поднялся. — Исчезнем на время.
— Да тебе не будет скучно! — обрадовался Сверчок. — Я буду твоим другом.
— А не думаешь ли ты втихомолку, что теперь ты меня завёл?
— Считай, что ты сам меня завёл, если тебе обидно.
— Ладно, — сказал Санди. — Ты сам напросился. Я тебя изучать буду.
— Итак, от носа до хвоста без малого пятьдесят футов. Ты ведь будешь еще расти?
— Буду, — заверил Сверчок. — И в ширину тоже.
— Ага. Диаметр в талии — восемь футов. Поднимись на ноги. Спасибо.
— Сейчас что измеряешь? — поинтересовался дракон.
— Высоту в холке. Да, здоров ты, брат. В холке ты будешь пятнадцать футов. Эй, а это что?
— Крыло, не видишь, что ли.
Крыло было перепончатое, мощное, натянутое на длинные толстые кости и защищенное мелкими стальными чешуйками. Санди тут же загорелся измерить размах крыльев Сверчка.
— Та?ак, — бормотал он.
Санди тут же загорелся измерить размах крыльев Сверчка.
— Та?ак, — бормотал он. — Тип — позвоночные, класс — рептилии, отряд — перепончатокрылые…
Сверчок покорно терпел все эти измывательства, поворачиваясь и поджимая лапы, как ему было указано.
— Всё? — рискнул, наконец, спросить он.
— Снаружи, пожалуй, всё. Ну, Сверчок, теперь пора узнать, как ты устроен внутри.
Сверчок перепугался, глаза его отразили чувство глубочайшего обманутого доверия.
— То есть как?
— А так. Мне вот интересно, как это ты огонь выдыхаешь. Ты ведь выдыхаешь? Давай рассказывай.
— А, ну если ты на слово мне поверишь, то это еще ничего.
— Помилуй бог, Сверчок, что ты обо мне подумал?!
— Да так, разное всякое. Огонь, значит? Ну, я так думаю, внутри у меня горит огонь. То ярче, когда я, скажем, голоден, или зол, или испуган, или завёлся, или испытываю еще какое?то сильное чувство, то слабее — это если я сыт, спать хочу, или мне нос чешут.
Санди поднял руку и почесал розовую бархатку драконьего носа, достигавшую полутора футов в диаметре. В таинственном огненном чреве дракона родился утробный низкий звук, схожий с ревом отдаленной лавины.
— Ты что?
— Это мне приятно, — томно протянул Сверчок. — Еще, пожалуйста.
— Пожалуйста, мне не трудно. Сверчок, а где огонь? В желудке или в легких?
— Не знаю, право, — отвечал разомлевший Сверчок. — Но, я надеюсь, ты не будешь меня резать?
— Нет?нет. Выдохни немного огня.
— Вот смотри, — стал объяснять дракон, — если я выдыхаю носом, получается дым. Или это пар?
