– Кто-то помог тебе.
– Уж не ты ли? – улыбнулся королевич.
– Рано радуешься. К завтрашнему утру покрой мне этот хлев крышей из птичьих перьев, да так, чтобы не сыскать в ней двух одинаковых перышков.
Делать нечего, взял молодец лук со стрелами, пошел по лугам, по болотам дичь стрелять. Полдня проходил, семь потов спустил, а все без толку. Откуда ни возьмись – Рыжекудрая Мэри:
– Устал, охотничек?
– Да притомился малость.
– А ты присядь, отдохни.
Присел он рядом с Мэри и задремал. Задремал на минутку, а проспал до утра. Поутру смотрит: все исполнено.
– Кто-то помог тебе, – проворчал великан.
– Уж не ты ли? – весело отозвался королевич.
– Погоди радоваться. Видишь вон ту сосну? На сосне – сорочье гнездо, а в гнезде пять яиц. Сваришь мне на завтрак эти яйца всмятку, а разобьешь хоть одно – пеняй на себя.
А сосна, скажу я вам, была такой вышины, что другой подобной и не сыскать. До нижних веток – триста сажен голого ствола, не меньше. Попробуй влезь!
Призадумался королевич, а верная Мэри – тут как тут.
– Эта задача, – говорит, – потрудней других. Есть только одно средство. Смотри и не бойся.
Взяла Мэри кинжал, отрубила себе все пальцы на руках и ногах. Подкинула их вверх. Приросли ее пальчики к сосне, сделались лесенкой.
– Теперь взбирайся, мой милый, не мешкай. Достанешь сорочьи яйца и спускайся назад, да только смотри: дотронься рукой до каждой ступеньки, не пропусти ни единой. А то не досчитаться мне пальца на руке или на ноге.
Вскарабкался королевич на вершину сосны, достал из сорочьего гнезда пять яиц и спустился на землю. И все пальчики Мэри спрыгнули к ней обратно и приросли каждое к своему месту, кроме мизинчика на левой руке, которого забыл коснуться королевич, – пропустил он в спешке одну ступеньку.
Получил великан сорочьи яйца на завтрак.
– Твое счастье, хитрец, – сказал он. – Значит, будем свадьбу играть.
Свадьба была долгая и шумная. Гости-великаны ели и пили без передышки, а потом пошли танцевать. Вот это были танцы! Просто чудо, как весь дом не развалился. Наконец настало время молодым отправляться отдыхать. Но и тут великан устроил испытание. Он одел своих дочерей в одинаковые пышные платья, волосы и лица прикрыл длинными накидками – и велел королевичу угадать, где его невеста. Мол, ошибешься – пеняй на себя!
А как угадаешь, если дочери великана одного роста и не видно ни лица, ни волос? Переводит юноша взгляд с одной на другую и вдруг замечает, как одна из девушек чуть заметно пошевелила рукой, глядь, а на левой руке у нее мизинчика не хватает.
– Вот моя невеста, Рыжекудрая Мэри! – указывает королевич.
Крякнул великан с досады: снова его уловка не удалась.
Вот покинули королевич и Мэри пир, пришли в опочивальню, она ему шепчет:
– Если ты сегодня уснешь – пропадешь: отец убьет тебя. Одно нам спасенье – бежать, и не мешкая.
Вышли они потихоньку, оседлали лохматую сивую кобылку.
– Погоди, – говорит Мэри. – Придумала я одну шутку, перехитрим старика.
Вернулась в дом, разрезала яблоко на девять долек, положила две дольки в изголовье постели, еще две дольки – в изножье, еще две – возле двери в кухню, еще две – возле двери наружной и последнюю дольку – за порогом. Ускакали они.
Проснулся великан и позвал:
– Спите вы или нет?
– Нет еще! – отозвались яблочные дольки в изголовье постели.
Выждал он немного времени и снова позвал:
– Спите вы или нет?
– Нет еще! – отозвались яблочные дольки в изножье постели. Выждал он и снова позвал:
– Спите вы или нет?
– Нет еще! – отозвались яблочные дольки возле двери в кухню.
– Что это вам не спится? – спросил великан.
– Нет еще! – отозвались дольки возле наружной двери.
– Куда это вы уходите? – встревожился великан.
– Нет еще! – отозвалась яблочная долька на дворе, – Удирают! – завопил великан и вскочил на ноги.
Подбежал он, ощупал их постель – а постель давным-давно пустая, холодная.
– Это дочкины шутки, – проскрипел великан сквозь зубы и бросился в погоню.
– Чую, настигает нас отец, – говорит Мэри. – Засунь-ка руку в ухо сивой кобылки: что там найдешь, бросай на дорогу.
Вытащил королевич из уха кобылки точку терна, бросил на дорогу. Тотчас сзади них вырос терновый лес, да такой густой, что и хорьку не прошмыгнуть. Бросился великан напролом очертя голову, застрял в колючках.
– Снова дочкины шутки, – пробурчал он.
– Был бы при мне мой топор, недолго бы я тут задержался.
Сбегал он домой, принес топор, да как начал им помахивать! Полчаса не прошлой – прорубился он сквозь терновник.
– Оставлю-ка я здесь топор, а на обратном пути заберу.
– Украдем твой топор, украдем! – прокаркала ворона с ветки.
– Коли так, придется мне его домой отнести.
Сбегал он домой, отнес топор и снова пустился в погоню.
– Чую, настигает нас отец. Пошарь-ка опять в ухе кобылки, что там найдешь, бросай на дорогу.
Пошарил королевич в ухе сивой кобылки, нашел там серый камушек, бросил его на дорогу. Тотчас у них за спиной выросла каменная гора да такая, что ни перелезть, ни объехать.
– Снова дочкины шутки! – пробурчал великан. – Были бы сейчас при мне мои кирка и молот, недолго бы я здесь задержался.
Сбегал он домой, принес кирку и молот, да как начал ими помахивать! Четверти часа не прошло – прорубился он сквозь гору.
– Оставлю-ка я тут свой молот и кирку, а на обратном пути заберу.
– Украдем кирку, украдем! – прокаркала ворона со скалы.
– Ну и крадите! Некогда возвращаться. – И бросился в погоню.
Снова почуяла Рыжекудрая Мэри, что отец настигает.
– Пошарь-ка еще раз в ухе кобылки – беда за спиною!
Послушался королевич, пошарил в ухе сивой кобылки, достал оттуда пузырь с водой и бросил на дорогу. Тотчас огромное озеро разлилось у них за спиной, широкое и глубокое.
Хотел было великан с размаху его перескочить, да не допрыгнул: упал посередине и утонул.
Весь день скакал королевич с женой на сивой кобылке. К вечеру подъехал он к родительскому дому.
– Ступай сперва один, – сказала Мэри, – расскажи отцу с матерью обо мне, а я тебя подожду здесь, у колодца. Только смотри не позволяй никому целовать тебя – ни единому живому существу! – не то забудешь меня навсегда.
То-то радость была во дворце, когда вернулся королевич! Но он помнил слова Мэри и не позволил ни отцу, ни матери поцеловать себя. Все было бы хорошо, да, к несчастью, старая охотничья собака узнала хозяйского сына, с радостным лаем бросилась ему на грудь и лизнула прямо в губы. В тот же миг забыл королевич о дочери великана, словно и не встречал ее никогда.
Ждала, ждала его Мэри, пока темнота не настала. Тогда она забралась на старый дуб, росший возле колодца, и устроилась на ночь в развилке сучьев.
Поутру пришла сапожникова жена за водой, заглянула в колодец, а оттуда на нее смотрит такая красавица, что глаз не оторвать. Подумала сапожникова жена, что это ее собственное отражение, вернулась домой, швырнула пустое ведро на пол и говорит мужу:
– Ах ты, старичина-дурачина! Как ты смеешь такую красавицу писаную посылать за водой да за дровами?
– Даты, должно быть, рехнулась, – отвечает сапожник. – Ладно, сходи-ка ты, дочка, за водой к колодцу.
Пришла сапожникова дочка за водой, и с ней случилось то же самое.
Вернулась она с пустым ведром и кричит отцу: