— Значит, Ричард все равно умрет, а мы все равно коронуем Эдуарда, — настаивала я. — Возможно, мы убьем своего верного друга и еще одного принца Йоркского, но это несчастье — или эту ошибку — мы станем оплакивать после. А сейчас необходимо действовать. Мы не можем дожидаться, пока Ричард приберет к рукам весь Лондон. Нет, покончить с герцогом Ричардом нужно немедленно, пока его правление страной не слишком затянулось.
— Мне бы хотелось привлечь на нашу сторону и кое-кого из лордов, — заявил Томас.
— Хорошо, попытайся, — равнодушно произнесла я. — Кстати, я получила весточку от леди Маргариты Стэнли: ее муж перешел на нашу сторону, хотя вроде бы считался дружком Ричарда. Можешь сам у него спросить. Но те, кто не встал на нашу защиту, когда Ричард явился в Лондон, пусть хоть погибают с ним вместе. Мне их судьба безразлична. Они поступили как предатели — и по отношению ко мне, и по отношению к памяти моего мужа. А тех, кто уцелеет после этого сражения, я отдам под суд как предателей, и они будут обезглавлены.
Томас внимательно посмотрел на меня.
— Значит, ты снова объявляешь войну? И нам, Риверсам, а также нашим сородичам, землякам и сторонникам придется пойти против чуть ли не всех английских аристократов во главе с герцогом Глостером, твоим деверем? Ведь теперь биться друг с другом будут уже Йорки, а значит, это будет еще более страшная и горькая война, чем все прежние, и закончить ее окажется намного труднее. Впрочем, и одержать верх в ней будет очень и очень трудно.
— Но начать ее необходимо, — мрачно сказала я. — И я обязана в ней победить!
Бывшая шлюха короля Элизабет Шор оказалась не единственной, кто навещал меня, шепотом сообщая разные новости. Как-то ко мне заглянула даже моя сестра Екатерина, жена этого спесивца герцога Бекингема, некогда находившегося под моей опекой. Она принесла нам в подарок хорошее вино и раннюю малину из Кента.
— Ваша милость, сестрица! — С этими словами Екатерина склонилась передо мной в реверансе.
— Здравствуй, сестра, — холодно отозвалась я.
Мы выдали Екатерину за герцога Бекингема, когда он был всего лишь сердитым на всех девятилетним мальчишкой-сиротой. Благодаря этому браку моя младшая сестра получила тысячи акров земли и высочайший английский титул, сравнимый разве что с титулом принца. Этот сопляк, правда, все пыжился, точно птенец павлина, страшно гордясь своей знатной фамилией, — его род, надо признать, действительно был даже древнее, чем Йорки, — все пытался выказать нам свое презрение. Но мы доказали ему, что у нас достаточно сил и власти, чтобы женить его так, как угодно нам, и я была очень довольна, когда его древнюю фамилию получила моя сестра.
Екатерине повезло: моей милостью она стала герцогиней. Но тогда я и сама была королевой. Теперь колесо фортуны в очередной раз повернулось, и Екатерина вдруг поняла, что ее мужем является не обидчивый спесивый мальчишка, а тридцатилетний герцог, являющийся к тому же лучшим другом лорда-протектора Англии, тогда как я теперь всего лишь овдовевшая королева, вынужденная скрываться в убежище от своего врага, захватившего власть в стране.
Мы с Екатериной сцепили пальцы в знак приветствия, как делали когда-то в детстве, когда еще жили в Графтоне, затем подошли к окну и посмотрели на медленные воды Темзы.
— Вокруг только и разговоров, что ты вышла за Эдуарда благодаря колдовству, — прошептала Екатерина, едва шевеля губами. — А еще они вроде отыскали свидетелей, готовых поклясться, что до тебя Эдуард уже был женат.
Нахмурившись, она взглянула прямо на меня, но я глаз не отвела.
— Это все старые скандальные слухи, — ответила я спокойно. — Меня они совершенно не интересуют.
— Прошу тебя, выслушай внимательно. Возможно, я не смогу еще раз прийти к тебе. Власть моего мужа и его политический вес все усиливаются. По-моему, меня он скоро попросту сошлет в наше дальнее поместье, и мне придется подчиниться. Так вот, они заполучили Роберта Стиллингтона, епископа Бата и Уэллса…[18]
— Но это же наш человек, — перебила я сестру, забыв, что больше уже не существует никаких «наш — не наш».
— Он был вашим человеком. И перестал им быть. Он являлся советником Эдуарда, а стал лучшим другом герцога Глостера. И уверяет теперь, как уверял и герцога Кларенса, что до тебя женой Эдуарда уже успела стать некая Элеанор Батлер, у которой имеется от Эдуарда сын.
Я отвернулась: вот она, цена, которую приходится платить за невоздержанность своего супруга!
— На самом деле, думаю, он просто обещал на ней жениться, — тихо возразила я. — И возможно, даже устроил нечто вроде свадебной церемонии. Кстати, Энтони всегда считал именно так.
— Это еще не все.
— А что еще?
— Ходят упорные сплетни, что король Эдуард вовсе не сын своего отца, а бастард, которого его отцу попросту подсунули.
— Снова эти мерзкие интриги?
— Да, снова.
— И кто же подает это холодное позавчерашнее кушанье?
— Герцог Ричард вместе с моим мужем. Они только и делают, что повсюду твердят об этом. Но что еще хуже, и мать покойного Эдуарда готова прилюдно признаться, что он, твой муж, был бастардом. И по-моему, она это сделает. Она одержима желанием посадить на трон Ричарда, а твоего сына попросту сбросить со счетов. Герцог Глостер и мой муж всех убеждают, что твой муж был бастардом и его сын — тоже бастард, а стало быть, он, Глостер, — единственный законный наследник трона.
Я кивнула. Конечно. Конечно. А потом нас сотрут в порошок и отправят в ссылку, и герцог Ричард станет королем Ричардом, а его сын с иссиня-бледным, точно сыворотка, лицом займет место моего красивого мальчика.
— Однако хуже всего то, — продолжала Екатерина, — что, согласно подозрениям герцога, ты собираешь войско. Он уже заявил в Совете, что ты намерена уничтожить не только его, но и всех английских пэров, и он именно поэтому послал в Йорк за подкреплением, состоящим из верных ему людей. Он ведет против нас огромную армию северян, Елизавета!
Я невольно стиснула руку сестры, но сказала довольно спокойно:
— Да, я действительно поднимаю своих сторонников и создаю войско. У меня тоже есть кое-какие планы. Когда ожидается прибытие этой армии с севера?
— Ричард только что послал за ней, — сообщила сестра. — Вряд ли они прибудут раньше чем через неделю.
— Вряд ли они прибудут раньше чем через неделю. Ты готова выступить прямо сейчас?
— Нет, — выдохнула я. — Пока еще нет.
— Не представляю, как ты к этому подготовишься, находясь здесь. Может, тебе лучше покинуть убежище и предстать перед Королевским советом? Кстати, не приходил ли к тебе кто-нибудь из лордов или членов Тайного совета? Есть ли у тебя конкретный план действий?
Я кивнула.
— Можешь быть уверена: план у нас есть. Для начала я освобожу Эдуарда, затем незамедлительно и втайне отправлю своего младшего сына Ричарда в безопасное место. Я уже подкупила стражу в Тауэре. Рядом с Эдуардом сейчас хорошие люди, которым я вполне могу доверять; у них свое мнение о том, что здесь происходит. Томас, мой сын Томас Грей, намерен бежать отсюда и вместе с шерифом Хаттоном вызволить из плена своего брата Ричарда Грея и нашего Энтони. Затем они соберут войско, вернутся сюда, освободят нас и с помощью верных людей поднимут восстание. И это сражение завершится нашей победой!
