Вольф позволил себе выждать некоторое время, дабы убедиться, что тварь не блефует. Когда же расстояние между ними сократилось до двадцати ярдов, он направил лучемет в место сочленения шеи и груди. Бурый мех тотчас же задымился и почернел. Тварь вновь завизжала, но атаку не прекратила. Еще через мгновение Вольф понял, что при такой скорости она все?таки успеет до них добраться и переключил лучемет на полную мощность.
Громадный зверь издал предсмертный вопль. Его тонкие ноги продолжали присасываться ступнями к земле. Они подогнулись и туловище осело. Шея ослабла и голова вытянулась вперед, из клыкастой пасти вывалился пурпурный язык, светло?коричневые глаза остекленели.
Наступившую тишину прервал смех Валы:
— Вот и обед! Да, пожалуй, тут еще и на завтрак останется. И заметьте, что бифштекс уже поджарен.
— Если он только съедобный, — буркнул Вольф, глядя как Вала с Теорионом, зажавшим нож пальцами ноги, вышли из укрытия и отрезали по кусочку полузапеченного мяса. Теорион отказался пробовать его. Тогда вперед выдвинулся Вольф, однако как он не берегся, через пару шагов его ноги скользнули в разные стороны. Вала с Теорионом, которые добрались до зверя, ни разу не упав, засмеялись.
Вольф поднялся и продолжая свой путь произнес:
— Раз смелых нет, то попробую мясо я. Что толку стоять и спорить, можно ли его есть или нет.
— Я не боюсь… — сказала Вала. — Просто мне противно. Оно так дурно пахнет.
Все же она откусила кусочек и, пожевав, с брезгливым видом проглотила. Вольф решил, что ему теперь рисковать незачем. Вместе с другими он принялся ждать, когда же прошло полчаса и Вала не почувствовала себя плохо, тогда начал есть и он. Остальные, кто ползком, кто по?стариковски шаркая, добрались до туши убитого зверя и разделили трапезу. Съедобного мяса было не так уж много, так как большая часть либо обуглилась либо осталась сырой.
Вольф одолжил у Теориона нож и вырезал еще один кусок мяса. Затем с неохотой, жалея растраченный заряд, пропек вырезку. Каждый из Властелинов взял по куску, и отряд пошел вниз по реке. Вольф задержался на некоторое время, считая возможным отделить присасывающие ступни и использовать их для передвижения. Но отбросил эту идею, почувствовав толщину и жесткость костей и крепость связок между ногой и присосками. Мечом Валы можно было бы наверняка перерубить кости и сухожилия, но лезвие наверняка затупилось бы так, что стало бы непригодным.
После двухмильного продвижения ползком, отряд подошел к зарослям кустов на берегу реки. Крона кустарника простиралась во все стороны от грибовидного ствола длиной три фута. Толстые винтообразные ветви, как и на деревьях, покрывали волоски, напоминающие вблизи иглы.
Толстые винтообразные ветви, как и на деревьях, покрывали волоски, напоминающие вблизи иглы. С концов ветвей свисали кисти темно?красных ягод.
Вольф сорвал одну ягоду и понюхал. Было похоже на запах ореха пекона. Кожура была влажной и гладкой. Пока он колебался, Вала вновь первой отведала незнакомый плод, причмокивая от удовольствия. За полчаса она съела шесть штук, потом к ней присоединились остальные. Паламброн, решившийся последним, пожаловался что ему мало оставили.
— Кто же виноват, что ты такой трус, — хмыкнула Вала.
Паламброн промолчал и лишь свирепо взглянул на нее.
Вала отошла, и за нанесенное оскорбление пострадал Теорион. Решив, что тот осмелился проявить негодование, Паламброн ударил Теориона по лицу. Последний зарычал от ярости и прыгнул на обидчика, однако в последний момент он поскользнулся и упал ему под ноги. Паламброн покатился, как сбитая кегля, еле увернувшись от молотящего плавниками Теориона. Оба в бешенстве предпринимали тщетные попытки вцепиться друг в друга.
Наконец Вольф, не разделявший общего смеха, приказал прекратить драку.
— Пора, наконец, бросить эти детские выходки, которые только отнимают время. Предупреждаю, если еще раз повторится что?нибудь подобное, я сам займусь драчунами. И не лучеметом, жаль тратить заряды. Тех, кто начнет ссору, просто бросят одних или отправят назад. Наша сила в сплоченности, поэтому никаких раздоров быть не должно. Иначе Уризен лишь порадуется, видя как мы уничтожаем друг друга.
Теорион и Паламброн обменялись плевками, однако драку прекратили. Молча скользя в бледно?пурпурном свете луны, отряд продвигался вперед. С приходом ночи тишина прекратилась. Полумрак наполнился отдаленным блеянием, похожим на овечье, вроде бы коровьим мычанием и мощным, как будто львиным, рыком. Пройдя еще одни заросли кустарника, путники увидели небольших двуногих животных, поедающих ягоды. Их тела покрывал коричневый мех. Большие щелевидные глаза поглядывали с мордочек лемуров, уши торчали как у зайцев. Верхние конечности кончались лапами, нижние присасывающимися дисками, сзади виднелись короткие кроличьи хвостики. Увидев пришельцев, они перестали есть и Воззрились на Властелинов, подергивая носами. Убедившись, что незнакомцы не являют собой опасности, вновь вернулись к ягодам. Однако глаз с путников не спускали и время от времени на них по?собачьи лаяли.
В это время из?за холма вышло четвероногое животное размером с норвежского лося, покрытое желтовато?бурым мехом и лохматое как овчарка; очертаниями оно напоминало лису. Ноги его заканчивались тонкими костяными коньками и оно довольно быстро катило к двуногим. Те пролаяли тревогу и все как один сорвались с места. Травоядные удирали со всей скоростью, какую позволяли присоски, но волк?конькобежец двигался быстрее. Вожак двуногих, видя что стаду не спастись, замедлил ход и отставал до тех пор, пока не поравнялся с самым медленным. Затем подтолкнул слабака, сбив его с ног, и побежал догонять остальных. Упавший завизжал и попытался встать на присоски, но тут же был снова сбит с ног рычащим волком?конькобежцем. Последовала короткая ожесточенная схватка, закончившаяся когда челюсти волка сомкнулись на шее двуногого.
— Вот вам и объяснение царапин, которые мы замечали на поверхности, — произнес Вольф. — Некоторые представители местной фауны — конькобежцы.
Некоторое время он молчал, насколько быстрее они могли бы передвигаться, если бы у них были коньки. Эта проблема угнетала его.
Отряд миновал еще одно животное — с длинной шей, туловищем гиены и оленьими рогами. Оно мирно вгрызалось в скалу, вырывала кусок массы и мерно жевало его. Тварь не сводила с них глаз, рыча от наслаждения, упиваясь вкусом скалы, и ее желудок урчал, как испорченный водопровод в старом доме.
Путники отправились дальше и вскоре подошли на расстояние трехсот ярдов к стаду местного подобия антилоп, пасущихся на скалах.
Молодые детеныши резвились, бегая друг за другом и прижимаясь к матерям. Самцы предостерегающе заревели на незнакомцев, а один даже попытался последовать за отрядом. Белую шкуру антилоп покрывали ромбовидные узоры, на голове красовались закрученные рога, ступни оканчивались коньками.
Вольф, уже подыскавший место для ночлега, повел отряд в изогнутую амфитеатром ложбину, образованную четырьмя холмами.
— Первым на стражу встану я, — распорядился он. — Затем будет сторожить Лувах, потом Энион.
Энион запротестовал и осведомился, на каком основании Вольф выбрал именно его.
