Я готов был побиться об заклад, что он обязательно заинтересуется древним вулканом и захочет узнать, не начнёт ли вулкан извергаться после бурения скважины. Но он только сказал:
— Там, где собираетесь бурить, не достигнете цоколя.
— Почему же?
— Там цоколь глубоко.
Счастье ещё, что Тоби не понимает по?французски. По?видимому, мне давно пора возмутиться… Кажется, этот коричневый монумент собирается учить меня.
Я сказал возможно более решительно и холодно:
— О том, какое место подходит для бурения, разрешите судить мне.
Слово «мне» я подчеркнул. Неожиданно он согласился:
— Разумеется… у вас могут быть свои соображения. Это ваше право.
Он помолчал и добавил:
— А я не могу разрешить вам бурить там, где вы задумали.
— Почему?
Дипломат никогда не задал бы подобного вопроса. Но я был плохим дипломатом… Он тотчас дал мне это почувствовать: он даже не счёл нужным ответить, только пожал плечами.
— Однако я должен бурить, — пробормотал я, чтобы прервать наступившее молчание. Он снова пожал плечами.
— Пожалуйста, бурите, но в другом месте. Например, там, где вы высадились.
Кажется, я начал понимать… Для него это был вопрос престижа и амбиции. Ах, коричневая мумия! Но я тоже упрям… Недаром моя бабка была ирландкой!
— Вы можете выбрать и какое?нибудь иное место, — сказал он, словно поняв мои мысли, — исключая всю западную половину острова.
«Ага, идёшь на попятную! — со злорадством подумал я. — Нет, так легко не уступлю…»
— Мы устроили лагерь как раз на западе, — заметил я вслух. — И уже успели перенести туда часть оборудования…
Тут я осёкся. Он не мог не знать, что происходило с нашим оборудованием.
Однако на этот раз он не воспользовался моим промахом. Он только сказал:
— Обдумайте условие. Если оно вас не устраивает, от бурения придётся отказаться.
Это прозвучало как ультиматум.
— Но… — начал я.
— Никаких «но». С первым вопросом покончено. Переходим ко второму.
Не скрою, я снова растерялся. Этот муаец оказался более решительным, чем можно было предполагать. Я не знал, что отвечать, и молчал.
— Ну?
У меня мелькнула мысль, что его «ну» прозвучало не очень вежливо… Я попытался собрать расползавшиеся мысли: «Ближайший пароход будет через полтора месяца, нас четверо, а их…»
— Ну?
«Клянусь Плутоном, он, конечно, понимает, что сила на его стороне. Значит… Значит, надо быть дипломатом, хотя это чертовски трудно…»
— Второй вопрос связан с первым, — сказал я возможно спокойнее. — Мне нужна помощь при монтаже буровой установки. Десяток?полтора здоровых ребят. Конечно, я заплачу и вам тоже… Цена…
— О цене потом, — нетерпеливо прервал он. — Если согласитесь изменить место бурения, пришлю вам десять человек.
— Ещё одно… У нас исчезало оборудование… То есть не совсем исчезало. Кто?то перетаскивал его ночью обратно…
— А, — сказал он. — Кто?нибудь из моих… подданных. Вероятно, им тоже не понравилось место, которое вы выбрали.
Это было уже слишком!
— Послушайте… — начал я.
Он не дал мне продолжить:
— Не сердитесь на них, они славные ребята. Я скажу, и… они перестанут… шутить.
— А мы и не позволим больше дурачить нас; я уже отдал распоряжение…
— Зачем ссориться? — сказал он. — Кажется, вы тоже неплохие ребята… Раз уж вы приплыли сюда, сделайте своё дело, и жители Муаи с радостью проводят вас. Но не забывайте о наших… о моих условиях.
— Ладно, — ответил я. — Изменю место бурения. У меня не остаётся другого выхода, однако…
— Ну вот и прекрасно, — сказал он неожиданно мягким голосом. — И советую вам подумать о районе выгрузки, тем более что, как вы вскоре убедитесь, «сделать дырку» в атолле Муаи — задача трудная… Независимо от того, где бурить.
— Послушайте, — возмутился я, — если это намёк…
— Это не намёк, — резко прервал он. — Вы уже «делали дырки» на островах, подобных Муаи?
— Нет.
— Ну, вот видите…
— Хорошо, — сказал я. — Эту заботу предоставьте мне. Каковы же окончательные условия?
— Условие одно. Вы его слышали?
— А цена?
— Вы имеете в виду оплату рабочих? С ними договоритесь сами.
Он решительно не хотел понять меня.
— Я имею в виду… стоимость аренды площадки под скважину и… все прочее… Сколько?
— Я не думал об этом, — объявил он. — Пожалуй, вы правы. Кое?что вам придётся заплатить. Немного… Об этом договоритесь после с моим советником.
Ещё не легче. У него, оказывается, есть советник. Интересно, кто такой?
— А где я могу увидеть вашего советника?
— Он придёт сам… Позже.
— Но я бы хотел быстрее начать.
— Начинайте, рабочие придут завтра.
— О’кей. Тогда, кажется, все… Может быть, вам что?нибудь надо от меня… от нас?
Вместо ответа он сделал какой?то знак рукой. Тотчас беззвучно опустился занавес, скрывший его от наших глаз.
Он даже не счёл нужным попрощаться. Мы с Тоби переглянулись.
— Кажется, уладили, — пробормотал я без особой уверенности.
— А это? — спросил Тоби, указывая глазами на узел, который держал в руках.
Занавес дрогнул. Из?за него снова появился провожатый, который привёл нас сюда,
— Пойдёмте, — сказал он. — Я провожу вас. Тоби протянул ему узел.
— Что это?
— Это… сувениры, — пояснил я. — На память.
— Справедливейшему из справедливых… или мне?
Я махнул рукой:
— Сделайте так, как сочтёте более удобным.
Он молча взял узелок и жестом пригласил нас следовать за ним.
* * *
Какое множество подробностей способна сохранять человеческая память! Нужна только маленькая затравка, чтобы начать вспоминать… А потом воспоминания набегают, как морские волны. Одно за другим — без конца… Затравка — мои записные книжки. Я листаю страницы, и корявые сухие строчки оживают. Кажется, я слышу шум океана и звенящие удары металла о металл. Это ребята соединяют звенья вышки.
Вот запись от 15 января:
Мы полным ходом собираем буровую. Новое место я выбрал на внешней восточной стороне атолла, метрах в трехстах от причала. С помощью десятка молодых муай?цев, присланных Справедливейшим, мы уже перетащили на новую площадку все оборудование и палатки лагеря. Мы живём теперь на самом берегу океана, возле остова буровой. Вышка растёт не по дням, а по часам. Скоро можно начинать бурение.
…Как мы все ждали этого волнующего момента! И наконец он наступил… Питер включил двигатель, мотор заработал. Через несколько минут буровая коронка со вчеканенными в неё алмазами впервые впилась в тело рифа Муаи. Бурение началось.
За первый день мы прошли немного — всего около двух погонных метров. С заходом солнца Питер остановил мотор, и мы подняли на поверхность первый керн — желтоватый столбик кораллового известняка, частицу тела рифа.
Торжественное событие решено было отметить за «праздничным столом». Большой брезент расстелили прямо на чистом коралловом песке пляжа. Вокруг брезента заняли места мы вчетвером и шестеро коричневых помощников. Эти шестеро показались мне наиболее умелыми и ловкими. И я не ошибся. Неделю спустя они работали на скважине, как заправские буровики.
Эти шестеро показались мне наиболее умелыми и ловкими. И я не ошибся. Неделю спустя они работали на скважине, как заправские буровики.
Одиннадцатым за нашим праздничным столом был Ку Мар. Он теперь торчал возле буровой с утра до вечера.
Праздничный обед был великолепен. Его приготовил молчаливый Тоби. Сидя за «столом» и слушая похвалы черепаховому супу, запечённым в тесте тунцам, маринованным крабам и прочим яствам, Тоби лишь скромно улыбался и молча посасывал трубку.
