Но не это сейчас важно. Важно, что МММ знал, но никак меня не предостерег. Следует думать, что Мартынов полагал сей акт драмы для меня законченным, на сцену Орлова больше не позовут, и не хотел меня лишний раз беспокоить. Значит, он ошибался. Мартынов ошибался…
Отсюда вопрос первый: зачем Герострату снова понадобилось мое участие? Что или кто за этим стоит? Очередное сумасбродство (это, кстати, если вспомнить все, что я о Герострате знаю, очень на него похоже), или новый изощренный план (что тоже укладывается в образ: он ведь два раза уже обманул Мартынова и компанию, и вышел победителем — почему бы не попробовать в третий раз, возникни такая необходимость?). И если второе, то при чем тут приглашение сыграть по телефону в шахматы? Не понимаю.
Вопрос номер два: что означает его зловещая угроза убивать знакомых мне людей в счет съеденных фигур? Пустой треп или снова серьезное намерение?
Думать об этом не хотелось. Назойливо память возвращала меня к видению бойни, учиненной на квартире у шурави Семена, активиста Своры. Все, что там произошло, так же могло оказаться пустым трепом, но, как помнишь, не оказалось. Что я могу противопоставить Герострату, если и теперь это не «пустой треп»? Обратиться к МММ, к самому Хватову? Очень не хочется после всего, что они со мной сделали. Но обратиться придется, кроме них никто не сумеет мне помочь, никто другой не сумеет ответить на мои вопросы.
Я решил с утра пораньше позвонить МММ на работу и, возможно, договориться о встрече. Тогда я еще не видел иного пути. На этом я и успокоился. И хотя на повестке ночи оставался еще один очень важный и, по самому большому счету, центральный вопрос: а кто, собственно, будет той первой пешкой, которую Герострат расценил как фору в дурной партии, если предупреждение его сделано всерьез? Но я подумал, что предпринимать какие-либо действия пока преждевременно, сначала нужно разобраться, чтобы и ситуация прояснилась, и решение проблемы какое-нибудь проклюнулось.
В общем, я себя уговорил. Я себя успокоил.
И в результате на этот главный вопрос я получил ответ тем же утром. Причем, набирать для этого номер рабочего телефона МММ не пришлось. Наоборот, мне самому позвонил некто, представившийся главврачом больницы института Скорой Помощи, и попросил приехать, потому что Мишке Мартынову, поступившему в больницу с огнестрельными ранениями средней тяжести, понадобилось срочно переговорить со мной.
Вот тогда я понял, что Герострат не шутит, и все начинается сначала.
Глава восемнадцатая
— Убедился теперь?
Я перенес телефон на кухню, прикрыл дверь, поставил аппарат на кухонный стол и, разглядывая в окно двор, поинтересовался:
— Это твоих ребятишек я сейчас наблюдаю?
— Не знаю, кого ты имеешь в виду.
— Парочку топтунов, что таскаются за мной повсюду.
— Ну, милый мой, я в услугах следопытов не нуждаюсь. Ты у меня и так весь на ладони. Это, должно быть, поклонники. Я нынче личность популярная. Да и ты в свете моей славы — не обделен. Мной, а теперь и тобой многие интересуются. Они автографа у тебя еще не просили? — в голосе Герострата мне послышалась искренняя заинтересованность.
— Пока нет, — отвечал я сухо.
— Скоро попросят. Как здоровье нашего общего друга? — сменил тему Герострат. — Не откинулся пока, надеюсь? Сумел разъяснить тебе ситуацию?
— Сумел.
— Вот видишь, как все здорово получается. А ты играть не хотел. Кстати, ход все еще за тобой.
— Конь G1-F3, — сказал я быстро.
— Вполне, — Герострат на секунду задумался. — Пешка Е7-Е5. Да, кстати, пока ты размышляешь над следующим ходом, думаю, есть смысл оговорить организационные вопросы турнира. Через полчаса к тебе заглянет один мальчик. Курьер. Притаранит радиотелефончик. Предупреждаю, пытать мальчика не стоит: к Своре он отношения не имеет, меня никогда в глаза не видел. Так что у него тебе ничего выведать не удастся. Ячейка для радиотелефона оплачена. На полгода вперед. Пользуйся, помни мою доброту. Будем, так сказать, поддерживать постоянную связь, — Герострат хохотнул: чем-то его рассмешила собственная фраза. — Далее. Мой номер через телефон определить не пытайся: у меня на аппарате защита стоит новейшая — из последних достижений забугорных мастеров-умельцев. Только время зря потратишь.
Еще раз подчеркну: особые правила игры определяю я. Согласно ситуации. Сейчас она такова, что я готов объявить правило номер один: в нашей партии рокировка недопустима. Для особо непонятливых объясняю: под рокировкой я буду расценивать любую твою попытку связаться с Хватовым. Помнишь такого полковника? Его участие в партии, нам с тобой совсем не к чему. Всегда неприятно, если за спиной соперника прячется гроссмейстер, ковыряет в носу и подсказывает правильные ходы. Согласись, весь смысл, да и вкус игры при таком подходе утрачивается.
И далее. Чтобы ты не вздумал все-таки какую-нибудь глупость сообразить и нарушить устанавливаемые мною правила, я решил в качестве гарантии обзавестись заложником. Или заложницей, что предпочтительнее. В самом деле, чем я хуже голливудских злодеев?
Я понял. И мгновенно взмок. От макушки до пяток. Жара. Жара гор, которые стреляют.
— Ты не посмеешь, — прошептал я севшим голосом.
— Посмею-посмею, — засмеялся Герострат. — Уже посмел. Хочешь поговорить со своей королевой? Она здесь, со мной…
В трубке что-то щелкнуло, и я услышал голос Елены:
— Борис, это ты?.. Борис!..
— Лена… Леночка… я здесь…
— Достаточно, — прервал нас Герострат. — Так-то, мой мальчик…
Да как же… да что же?.. Сволочь! Погань! Как он посмел?! Лена, Леночка… как же теперь?!
Я схватился рукой за ножку стола, стиснул ее пальцами. Простоял так, тяжело дыша, в неудобной позе почти целую минуту.
— Да ладно, Боря, не расстраивайся, — Герострат откровенно веселился. — Ничего с ней не сделается. Покуда белая королева на доске, волоса с Елены твоей не упадет.
— Да ладно, Боря, не расстраивайся, — Герострат откровенно веселился. — Ничего с ней не сделается. Покуда белая королева на доске, волоса с Елены твоей не упадет. Ну а потеряешь, так потеряешь: игра есть игра.
— Свинья…
— Сказано с чувством. Потому прощается. Кстати, я человек справедливый. Не Бармалей из сказки Корнея Иваныча. Если ты в свою очередь какую фигуру у меня съешь, пожалуйста — имай-лови любого из Своры и кончай его без жалости. При условии, если, конечно, сумеешь кого найти.
Подонок! О справедливости заговорил… Какая тут, к черту, справедливость… Но, Лена, Лена, малыш мой, как же?..
— Спасибо, — выдавил я. — Это весьма великодушно с твоей стороны.
Я сам не понимал, что такое произносят мои губы. Как затмение, как кошмар наяву. И только одна мысль, пульсируя: Лена, Леночка, как же так?..
— Молодец, — Герострат снова хохотнул. — Ценю культурных… Можешь пока отдохнуть, подумать над следующим ходом. Матушке своей передавай от меня привет, — он положил трубку.
Я сразу же надавил пальцами на рычаг и стал набирать номер. Все-таки до конца я Герострату не поверил. Все-таки я надеялся.
— Александра Васильевна? Здравствуйте. Это Борис. Лену можно к телефону?.. Уехала в командировку?.. Куда?.. В Одессу?.. На три дня?.. Не успела позвонить?.. Не застала?.. Спасибо… Нет-нет, ничего серьезного… Простыл где-то… Спасибо еще раз…
