Дома здесь в большинстве своем были наполовину или совсем разрушены, и на развалинах стояли шалаши и палатки. В городской архитектуре смешалось столько различных стилей, знакомых и неизвестных, что Элрик затруднился бы отыскать два хоть немного похожих друг на друга здания. Каких домов там только не было: лачуги, избы, замки, укрепления, башни, простые квадратные особняки и деревянные домики, украшенные резьбой. Были там и иные сооружения, кучи камней с дырой посредине внизу, обозначавшей вход. Однако ни одно из зданий нельзя было назвать красивым. Ни одно из зданий и не могло быть красивым под этим вечно хмурым небом.
В полумраке поблескивали огоньки костров. Они добрались всего лишь до окраин, а Элрик уже едва не задохнулся от вони.
— Многим и многим жителям Эмирона присуща не гордость, а гордыня, — проговорил Ракхир, морща орлиный нос. — Пожалуй, это единственная черта характера, которая у них осталась.
Улицы завалены были всяким мусором, отбросами и объедками. Меж тесными рядами домов шныряли какие-то тени.
— Есть здесь трактир, где мы могли бы разузнать про Туннель-под-Болотами?
— Нет, трактиров тут не водится. Эмироны предпочитают одиночество.
— Все поголовно?
— Да. Тут каждый сам по себе, живет, где вздумается или где найдет местечко. Народ здешний — из разных плоскостей и из разных эпох. Отсюда суматоха, тоска, всякие странности. Отсюда грязь, безнадежность, обреченность.
— Как же они живут?
— По большей части за счет друг друга. А еще ведут торговлю с демонами, которые изредка заглядывают в Эмирон.
— С демонами?
— Да.
— С демонами?
— Да. А самые отважные охотятся на крыс, которые обитают в пещерах под городом.
— А что тут за демоны?
— Так, мелкота всякая, которой нужно как раз то, что могут предложить эмиронцы, — ну там, парочку украденных душ или ребенка (правда, тут редко кто рождается) и все такое прочее. Ты, верно, и сам можешь продолжить, коли знаешь, что демоны требуют с чародеев.
— Да, знаю. Значит, Хаос свободно перемещается в этой плоскости?
— Вряд ли уж так свободно, но как будто гораздо легче, чем у нас дома.
— А ты видел кого-нибудь из здешних демонов?
— Видел. Самые обычные твари. Тупые, грубые и могущественные. Многие из них раньше были людьми, а потом сторговались с Хаосом. Теперь они и душой и телом отвратительные демоны.
Слова Ракхира не очень-то пришлись Элрику по душе.
— И что, такая участь ожидает всех, кто служит Хаосу? спросил он.
— Тебе лучше знать, ведь ты с Мелнибонэ. У нас в Фаме подобное случалось редко. Но чем выше ставки, тем незаметнее изменения в человеке, который соглашается на сделку с Хаосом.
Элрик вздохнул.
— Где же нам узнать про Туннель-под-Болотом?
— Есть тут один старик, — начал было Ракхир — и замолчал, услышав за спиной рычание.
Рычание повторилось. Из темноты возле разрушенного дома высунулась морда с бивнями. И снова зарычала.
— Ты кто? — воскликнул Элрик, обнажая меч.
— Свинья, — ответила морда с бивнями. Элрик не понял то ли его оскорбили, то ли эта тварь представилась.
— Свинья.
Еще две морды с клыками вынырнули из темноты.
— Свинья, — сказала одна.
— Свинья, — сказала другая.
— Змея, — рыкнул голос позади. Элрик обернулся, оставив Ракхира наблюдать за свиньями. Перед ним стоял высокий юноша. На плечах его вместо головы извивался клубок здоровенных змей. И все змеи до единой свирепо глядели на Элрика. Мелко дрожали язычки. Они дружно раскрыли рты и произнесли снова:
— Змея.
— Тварь, — раздался еще один голос.
Искоса поглядев в ту сторону, Элрик судорожно вздрогнул и взмахнул мечом, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Свинья, Змея и Тварь набросились на них.
Первая из Свиней не успела сделать и трех шагов. Ракхир одним движением сорвал со спины лук, наложил стрелу с алым оперением и спустил тетиву. Он подстрелил вторую Свинью, а потом бросил лук и схватился за меч. Встав с Элриком спина к спине, они приготовились обороняться. Пятнадцать голов Змеи шипели и плевались, из раскрытых ртов капал яд. Тварь постоянно меняла форму: то рука, то лицо возникали вдруг из бесформенного куска плоти, который неотвратимо подкрадывался все ближе и ближе.
— Тварь!
Два меча сверкнули в воздухе, и Элрик, теснивший третью Свинью, пригнулся и вместо того, чтобы поразить чудище в сердце, пронзил ему легкое. Свинья шатаясь отступила и рухнула в навозную лужу. Дернувшись раз-другой, она затихла. В руке Твари появилось копье, и Элрик едва успел мечом отвести удар. Ракхир сцепился со Змеей. Демоны надвигались на людей, явно решив покончить с ними. Половина голов Змеи валялась на земле; Элрик ухитрился отсечь Твари одну из рук — правда, всего их было четыре. Тварь казалась не единым существом, а симбиозом нескольких чудовищ.
Неужели, подумал Элрик, и я, связавшись с Эриохом, превращусь в этакого вот монстра? А разве ты уже не чудовище? — спросил он себя. Разве тебя не принимают за демона?
Эти мысли придали ему сил. Нанося очередной удар, он громко крикнул:
— Элрик!
— Тварь! — гаркнул его противник, вне всякого сомнения, гордый своим именем.
Меч Обека отсек Твари еще одну руку. Тут же чудище извлекло из себя секиру — Элрик отбил удар, но одновременно на шлем его обрушился меч. Голова у Элрика пошла кругом, он натолкнулся на Ракхира, и тот промахнулся и еле-еле увернулся от укуса четырех голов Змеи. Кое-как придя в себя, Элрик обрубил руку Твари, державшую меч.
Она было отвалилась, но через какой-то миг снова пристала к телу Твари. К горлу вновь подступила тошнота. Элрик вонзил клинок в бесформенную плоть. Раздался вопль:
— Тварь! Тварь! Тварь!
Элрик ударил снова — в полумраке навстречу мечу Обека взметнулись четыре меча и два копья.
— Тварь!
— Наверняка Йиркун постарался, — пробормотал Элрик. Прослышал, видно, что я преследую его, и послал демонов задержать меня. — Заскрежетав зубами, он прибавил: — Если только сам он — не один из них. Скажи, Тварь, ты не мой кузен Йиркун?
— Тварь! — взвизгнуло чудище почти жалобно. Клинки все еще колыхались в воздухе, но больше не угрожали поразить Элрика.
— Или ты другой мой хороший знакомый?
— Тварь… — чудище слабело на глазах.
Элрик раз за разом вонзал в монстра свой клинок. Густая вонючая кровь забрызгала его доспехи. Он никак не мог сообразить, что такое стряслось с Тварью.
— Пора! — крикнул кто-то над головой Элрика. — Давай!
Элрик поглядел вверх и увидел багровое лицо, белую бороду и машущую руку.
— Да не на меня смотри, глупец! Рази!
Ухватив обеими руками меч, Элрик глубоко погрузил его в тело Твари. Та застонала, запричитала — и издохла, произнеся тихим голосом одно только слово:
— Фрэнк…
Почти в тот же самый миг Ракхир изловчился и ударил: слетели наземь последние змеиные головы, клинок пронзил грудь и сердце юноши.
С демонами было покончено.
Седовласый старик спустился к воинам, покинув полуразрушенную арку, с которой наблюдал за боем. Он посмеивался.
— Колдовство старого Нуина еще на что-то годится даже тут, а? Я слышал, как высокий подговаривал своих дружков напасть на вас. Мне это показалось нечестным — пятеро на двоих, я уселся вон туда и тишком-молчком лишил многорукого демона сил. Можем еще, коли надо. И теперь его сила во мне — пускай не вся, но большая часть. Я чувствую себя так, как не чувствовал уже на протяжении многих лун, — узнать бы, кстати, что это такое.
