После недолгого отдыха мы покинули деревню и пошли дальше на юг. Я вновь и вновь прокручивал в уме способы бегства. Теперь, когда с остальными пленниками меня соединяла только одна веревка, можно было попытаться перегрызть ее за ночь. Но даже если это удастся, как выбраться из охраняемого лагеря? Если бы у меня было больше времени, возможно, удалось бы склонить на свою сторону Эрмару. Но уже завтра я окажусь на одной из местных фабрик по производству потомства…
Ночной привал опять сделали в чистом поле. Страна мутантов, во всяком случае в этих местах, оказалось редконаселенной: путь между соседними деревнями мог занимать целый день. Слева от места стоянки находился симпатичный лесок, способный послужить неплохим укрытием, если бы удалось до него добраться. Я сумел устроиться на ночлег на левом краю лагеря. Но заступивший на дежурство тип с покрытой шишковидными наростами головой не сводил с нас взгляда. Выжидая, пока он утратит бдительность или сменится, я так старательно изображал спящего, что и в самом деле заснул.
Разбудило меня прикосновение к шее. Во мраке безлунной ночи я различил склонившуюся надо мной фигуру с ножом в руке. Изуродованная рука зажала мне рот, и я вздрогнул не столько от страха, столько от омерзения.
— Тихо! — прошептала фигура. — Не двигайся. Сейчас я освобожу тебя.
Я понял, что это Эрмара. Холодное лезвие осторожно скользнуло по моему горлу и разрезало ошейник. Затем я перевернулся, подставляя ей связанные руки.
— Я не могу сейчас снять цепь, — инструктировала меня мутантка, — мы сделаем это потом. Сначала ты должен добраться до леса. Ползи очень осторожно, пока не окажешься в чаще. Там жди меня.
Все это было так замечательно, что я даже усомнился, проснулся ли я на самом деле.
Там жди меня.
Все это было так замечательно, что я даже усомнился, проснулся ли я на самом деле. Или, может, меня заманивают в ловушку, чтобы схватить при попытки к бегству? Но зачем? Непохоже, чтобы Эрмара желала мне зла. С другой стороны, она предавала интересы своего народа — не слишком ли большая жертва ради человека, с которым она едва знакома, ради представителя враждебной расы?
— Ползи же наконец! — она ткнула меня в бок. — Ты что, окаменел от счастья?
Да уж, в излишке изящных манер мутантов не упрекнешь. Впрочем, общества с самым сложным этикетом оказываются обычно самыми жестокими. Чем больше условностей, тем меньше свободы…
Я медленно полз в направлении леса, изо всех сил стараясь не звякнуть цепью. Несколько раз мне приходилось подбирать оторвавшиеся куски моих лохмотьев, чтобы они не навели на след. Вот, наконец, и первые деревья; но, следуя наставлениям Эрмары, я полз дальше, пока не убедился, что, оглянувшись назад, уже не вижу костров лагеря. Я поднялся, отряхнулся и стал ждать.
Вскоре послышался шорох раздвигаемых веток, и я скорее угадал, чем увидел, приближающийся силуэт.
— Риллен, это я, — тихо сказала Эрмара.
— Как ты меня нашла в такой темноте? — удивился я.
— По запаху, — спокойно ответила она. — У меня очень острое обоняние.
Я смутился. Так же как и от других жителей этой эпохи, пахло от меня не лучшим образом. Впрочем, Эрмара находила это совершенно естественным.
— Что дальше? — спросил я.
— У меня есть никому не известный домик на юго?востоке. Довольно далеко, но если бы ты не сбежал здесь и сейчас, завтра тебя бы сдали в первом же селении. В этом доме есть все необходимое: инструменты, чтобы снять цепь, одежда, оружие.
— Но если это далеко, то мне придется долго возвращаться оттуда на север. Нет ли другого варианта?
— Конечно, есть! — раздраженно фыркнула Эрмара. — Можешь отправляться на север прямо сейчас, в лохмотьях и с цепью на ногах. Тебе предлагают помощь, но принимать ее ты не обязан.
— Извини. Ты права. Я ведь даже не поблагодарил тебя за то, что ты уже для меня сделала.
— От вас, северных варваров, дождешься благодарности, — проворчала Эрмара. — Ладно, поработать языком еще успеешь. Мы отправляемся в путь прямо сейчас.
41
Итак, я принял предложение Эрмары, и мы отправились на юго?восток. Мутантка хорошо знала местность и рассчитала маршрут так, что открытые степные участки мы пересекали в основном по ночам, а днем пробирались по лесам или прятались в них. Таким образом нам удавалось избегать нежелательных встреч; лишь один раз, стоя на опушке леса, мы увидели вдали отряд конных мутантов (с такого расстояния я не разобрал, отличаются ли их скакуны от нормальных лошадей). Ручьи и небольшие речки, которые можно было перейти вброд, попадались нам довольно часто, так что мы не испытывали недостатка в воде. Питались мы мелкой живностью, которую Эрмара подстреливала из своего арбалета, а также лесными плодами.
Естественно, на протяжении всего пути я приставал к ней с расспросами о мире, лежащем к югу от королевств. Вот что — насколько можно верить ее словам — мне удалось узнать.
Большинство мутантов обитает в центральных и частично — западных районах континента. У мутантов нет единого государства или государств, а также крупных городов; их общество состоит из кванов (возможно, это слово
— видоизмененное «клан»). Кван — это община, объединяющая население одного или нескольких близлежащих селений. На севере Диких Земель расстояния между кванами довольно велики, но к югу плотность населения повышается. Однако даже и там кваны живут достаточно обособлено, основные связи между ними — торговые; существует также обмен, который в мою эпоху назвали бы научно?техническим, и подчинение некоторым общим законам.
Однако даже и там кваны живут достаточно обособлено, основные связи между ними — торговые; существует также обмен, который в мою эпоху назвали бы научно?техническим, и подчинение некоторым общим законам. У мутантов нет аристократии, как нет вообще наследственных разделений. Во главе кванов стоят кваиты — выборные лидеры, имеющие довольно широкие полномочия; власть их, однако, обычно ограничивает Малое собрание — что?то вроде совета старейшин. По особо важным вопросам жизни квана созывают Большое собрание, в котором может участвовать любой взрослый член квана. По вопросам, касающимся всех мутантов, собирают Совет Кваитов; первичная инициатива созыва Совета может исходить от лидера любого квана. Если особого повода не возникает, Совет все равно собирается раз в два года. Обычно Совет принимает общие для всех законы и координирует военную политику. Мутанты не воюют друг с другом: постоянная угроза вымирания и истребления научила их высоко ценить жизнь своих соплеменников. По той же причине не ведут они и кровопролитных завоевательных войн против внешних врагов, ограничиваясь активной обороной и набегами с захватом пленных, хотя всегда находятся горячие головы, мечтающие о покорении всего континента. На протяжении столетий подобные деятели несколько раз предпринимали попытки объединить мутантов в единое государство с сильной центральной властью, но всякий раз такие попытки приводили к междоусобным столкновениям, а потому теперь решительно пресекаются в зародыше.
Наиболее непримиримыми врагами мутантов являются королевства севера. На востоке, между страной мутантов и океаном, простираются джунгли, населенные дикарями, которые никогда не покидают свои леса. На юго?востоке начинается полоса бесплодных земель, отделяющая земли мутантов от джунглей и постепенно переходящая в пустыню, за которой, по слухам, тоже живут какие?то люди. На юго?западе находится негритянское государство — совершенно закрытое кастовое общество с абсолютной монархией и сильными позициями теократии, по уровню технологий уступающее мутантам и северянам. Обычных белых там обращают в рабов, но мутантов предпочитают не трогать, считая, что им покровительствуют духи зла. Наконец, на юге лесостепь постепенно переходит в сплошные степи, где обитают кочевые племена, состоящие из мутантов и обычных людей. Кочевники — совершенные варвары, к тому же враждующие друг с другом; однако южные земли «цивилизованных» мутантов порой страдают от их набегов. Что находится дальше к югу, Эрмара не знала.
